Дэймон Гэлгут - Арктическое лето

Морган чувствовал, что неплохо подготовился к работе над романом еще в Аллахабаде, когда ходил в суд и наблюдал, как во время сессий там председательствует Руперт Смит. Морган уже мысленно отметил для себя Смита как представителя определенного типа, но сейчас его заинтересовало и его окружение. Морган очень расстраивался от того, что две эти группы людей – лучшие умы из тех, что были рождены обеими нациями, живущими бок о бок в Индии, относились друг к другу подозрительно и с известным презрением. Индийцы чувствовали, что их недооценивают и этим обижают, а английские официальные лица говорили, что образованный индиец – словно капля в океане, а потому не значит ничего. Даже правосудие, похоже, раскололось на две части. И раскол, эта глубокая пропасть, пройдет через всю книгу. Две нации, два совершенно различных взгляда на мир, находились в неразрешимом противоречии друг с другом. Это было очевидно во всем. Конфликт существовал и в самом Моргане, и вокруг него, и он просился на чистый лист бумаги.

Дом уже неясно вырисовывался впереди – не только как идея, но и как приближающаяся реальность. Через неделю он сядет на корабль в Бомбее. Поскольку теперь на уме у него была Англия, он и в разговорах упоминал ее чаще, чем обычно, и это обстоятельство стало причиной взрыва.

Морган и Саид ехали верхом посмотреть находящуюся недалеко махараштрийскую деревню. Наступал вечер, и Морган маялся желудком, пострадавшим накануне во время банкета, устроенного в его честь. За два дня до этого он еще умудрился упасть с той самой лошади, на которой ехал, но, слава богу, сегодня животное не выкидывало никаких фокусов. Зато Саид был раздражен и, в очередной раз услышав из уст Моргана название его страны, не сдержался.

– Что вы тут, англичане, себе воображаете? – кричал он. – Что вы будете вечно нами править? А разве вы не ощущаете, что ваши дни сочтены? Убирайтесь отсюда, пока не поздно! Ваше правление закончится, и вы будете побеждены. Пусть это время наступит через пятьдесят лет, пусть даже через пятьсот, но мы выгоним вас отсюда!

Лицо его было искажено яростью. Весьма острый и довольно неприятный момент, который Моргану хотелось поскорее оставить позади. Через некоторое время они восстановили в разговоре более дружественный тон, но Морган думал: «Как он нас ненавидит! Гораздо сильнее, чем его брат».

Их дружбе был нанесен удар – все отношения Моргана с индийцами заканчивались примерно одинаково. Тем не менее на следующий день этот тяжелый разговор был забыт, и Саид отправился сопровождать Моргана в пещеры, располагавшиеся недалеко от Эллоры. По пути они остановились в Даулатабаде и осмотрели крепость на холме. Это неприглядное сооружение выглядело абсолютно неприступным: чтобы попасть в него, нужно было пройти по мосту, перекинутому через глубокий ров, а затем подняться наверх по спиральной лестнице, устроенной в толще холма. С самого верха крепости, с площадки над пушками и оборонительными сооружениями, видно было, как раскаленный воздух колеблется над унылым и безрадостным плато Деккан.

Когда они спускались, Саид швырнул камень через парапет и сказал:

– Когда я смотрю на эти толстые стены внизу, я презираю их.

Что до Моргана, то он думал: «А что я делал бы с этим королевством?» Желание властвовать не имело над ним силы. Это люди, подобные Саиду, жаждут повелевать и управлять, но, похоже, не знают, что за этим стоит. Это же огромный труд и колоссальное бремя, как он заметил в последние недели. Власть делает тех, кто ею обладает, одновременно и сильными, и немощными.

После обеда они прошлись по внешней стороне рва, аккуратно пробираясь через каменистый ландшафт, который пекся в дрожащих солнечных лучах. Жара, глухая тишина и общая неподвижность, поразившая местность, послужили отличной прелюдией к тому, что вечером ожидало их в Эллоре. В течение шести месяцев Морган увидел так много крепостей, храмов, святилищ и могил, что не думал, что у него оставались еще запасы восхищения и восторга. Однако пещера Кайласа, открывшаяся ему в последних кровавых лучах солнца, удивила и восхитила его.

Вырезанная в единой огромной скале пещера представляла собой храмовый комплекс со множеством располагавшихся на разных уровнях галерей и двориков, украшенных скульптурой и фризами незабываемой силы и мощи исполнения. Находящееся в самом центре святилище, выстроенное вокруг гигантского скульптурного изображения фаллоса, само по себе производило впечатление, но что более всего запомнилось Моргану, так это фигуры животных, враждебно скалящихся на посетителя, да статуя богини, смотрящей впереди себя с выражением и абсолютного безразличия, и немой угрозы. Морган вернулся в пещеру один, при заходе солнца, а потом, еще раз, утром. К тому моменту он понял, что создатели Кайласа вдохновлялись не богом, а дьяволом. Многие руки долгие годы создавали эту пещеру, что приютила в своих глубинах одновременно три различных типа верований – индуизм, буддизм и джайнизм. Но, так или иначе, добрых чувств эти пещеры не вызывали. Красивыми их было не назвать – только устрашающе грандиозными. Они создавались как святилища, посвященные древним примитивным страхам человека, и именно этот страх они вызвали в Моргане.