Дэймон Гэлгут - Арктическое лето

Стыд был буквально неописуем. Не существовало слов, способных передать ощущения, которые Морган до той поры не испытывал. Он хотел умереть, раствориться. Как было бы хорошо, если бы порвались скрепы, соединяющие его с жизнью, и он исчез! Когда его приглашали сюда, то доверяли и полагались на его порядочность, и это место он получил, потому что был другом Малькольма. А теперь он навлек позор не только на свою голову, но и на голову поручившегося за него! Теперь все всё узнают. Слухи о его падении распространятся и наверняка достигнут святая святых его жизни, Уэйбриджа. И мать узнает все! От страха у Моргана подкашивались ноги. Как бы он хотел обратить время вспять! Как бы он желал, чтобы те произнесенные им слова никогда бы не были произнесены!

Но теперь оставалось только ждать. Несмотря на изнуряющую жару, Моргана бил озноб. В воспоминаниях он вернулся к дням своего первого приезда в Девас. До этого он некоторое время гостил у магараджи Чхатарпура – эксцентричного и милого человека, который содержал труппу мальчиков, исполнявших пьесы на сюжеты из жизни Кришны; и в первый же вечер Бапу-сагиб шокировал Моргана, намекнув на некоторые странности магараджи. Бапу-сагиб дал понять, что тот был не вполне мужчиной, и эти сведения он представил с притворной улыбкой, за которой скрывалось ехидство. Важны были не столько слова, сколько выражение лица и тон, надолго остававшийся в памяти Моргана. И тогда он решил при первой возможности прервать дружеские отношения с магараджей Деваса. Не получилось, и теперь, вспомнив те слова Бапу-сагиба, Морган почувствовал, как они жалят и его. Если Их Высочество мог с таким презрением говорить о другом магарадже, то какое негодование и презрение он вложит в подобные же речи о нем, Моргане, который, в общем-то, являлся чужаком?

Но вот приехал Бапу-сагиб; Морган слышал, как прибыл его экипаж. Прошло не больше часа с тех пор, когда мистер Чаван отправился с докладом. Крайне важно было вести себя так, словно ничего не произошло, и Морган отправился вниз, чтобы встретить Их Высочество.

Совершенно очевидно – худшее свершилось. Бапу-сагиб был настроен дружелюбно, но несколько отчужденно, и Морган увидел в его обычной улыбке нотку скепсиса.

– Откуда вы здесь появились? – спросил он.

Подобных слов он никогда раньше не произносил.

Морган что-то пробормотал в ответ.

Их Высочество стремительно прошел в комнату на первом этаже – из тех, что редко посещал. Само по себе это означало некий сдвиг в отношениях; вероятно, он собирался что-то сказать. По пути внимание магараджи привлек некий истощенного вида мальчик, покрывавший краской стенную панель. На мгновение задержавшись, он пробормотал себе под нос:

– Везде… И никуда от них не деться.

И сердито отправился дальше.

Что это могло означать, если не обвинение? Все обстояло именно так плохо, как представлял себе Морган. А может быть, еще и хуже – магараджа явно нагнетал обстановку. Еще одно замечание он сделал чуть позже по поводу того, что происходило в соседнем дворе.

– Какая от этого польза? – скептически спросил он. – Нельзя же, подобно той самой птице, зарыть голову в песок и считать, что спрятался? Вы знаете, что за птицу я имею в виду. Как ее зовут?

– Страус, – ответил Морган, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног. Он понимал, что магараджа говорит о нем.

– Именно так, – согласно кивнул головой Бапу-сагиб. – Страус.

Он явно растягивал время пытки Моргана.

Но самый больной удар Морган получил позднее, вечером, перед собранием придворных. Разговор перешел на катамитов.

– Я собираюсь всех их выгнать из Деваса, – провозгласил магараджа, подтверждая свое намерение резким жестом руки. – Что хорошего в этих людях?

Придворные закивали головами, соглашаясь с правителем. Морган уставился на носки собственной обуви. В тот момент он не мог не согласиться с Их Высочеством – в таких людях, как Морган, не было ничего хорошего.

Вечером, как обычно, Морган отправился в дом Баи-сагибы, чтобы присоединиться к собравшемуся там двору. Как всегда, он сел по правую руку от своего хозяина, который, казалось, не замечал его. На всех прочих лицах Морган читал следы осведомленности во всем и отсутствия уважения к нему, Моргану.

А потом пришел тот самый кули. Встав напротив, среди зрителей, он сердито смотрел на Моргана, и в его глазах царило непонимание. Почему сагиб не пришел, как они договорились? В половине восьмого он наверняка ходил на дорогу к гостевому дому и прождал напрасно. И вот теперь он стоит, укоризненно глядя на Моргана через пространство двора.