Рейнальдо Аренас - Щвейцар

— Не волнуйтесь, — успокоил он Хуана, не согласившись взять банкноту обратно, — дверь внизу, в столовой, там вас ждет один из моих людей, который на лодке доставит вас на берег.

— Но я…

— Вы действовали правильно, — перебил его мистер Уаррем. И, повернувшись к нему спиной, слился с массой гостей.

Шел медленный и непрерывный дождь, способный обескуражить самого большого оптимиста: в Нью-Йорке он льет в преддверии зимы и пронизывает до самых костей, поскольку вызывает воспоминания о теплых и чистых проливных дождях, при которых возникают запахи свежей травы и блестящей живой земли.

Наш швейцар, наряжавший сосну, установленную посреди lobby , время от времени прерывал свое занятие, чтобы подойти к входной стеклянной двери и посмотреть на дождь. Однако он проделывал все это чисто машинально, словно в полном убеждении, что ритм дождя не усилится и не уменьшится, и он все также, неизменно будет лить днями, неделями и даже месяцами.

Да, так и будет лить. И прекратится вовсе не для того, чтобы уступить место ярким солнечным дням, — его сменит грязный снег, который, словно короста, облепит тротуары, крыши, голые деревья и даже лица прохожих, вынужденных (что поделаешь) рисковать и выходить на улицу.

Хуан вернулся к своему занятию. Вскарабкавшись по стремянке, он собирался развесить на сосне разноцветные рождественские лампочки. Однако ему то и дело приходилось спускаться не только затем, чтобы взглянуть на дождь, но и открыть дверь кому-то из жильцов, вернувшемуся со своей собакой или каким-нибудь другим животным, которое, войдя в вестибюль, принималось отряхиваться и забрызгивало грязью весь пол… К счастью, на этот раз за дверью швейцара поджидала Скарлетт Рейнольдс, чья тряпичная собака по крайней мере не отряхивалась. Конечно, с одной стороны, нашему швейцару не надо будет убирать за животным, однако с другой — ему не избежать долгого разговора с хозяйкой, бывшей актрисой, некогда весьма популярной. Кто не помнит «Пижамы в ночи» или «Луч лунного света в моем сердце» — фильмы, принесшие ей не только известность, но и богатство. Но чем больше денег появлялось у мисс Рейнольдс, тем скупее она становилась и даже, чтобы увеличить свое состояние, перестала есть и настолько отощала, что «Р. К. О.» и другие крупные кинокомпании в конце концов перестали приглашать ее сниматься, предпочтя в случаях, оговоренных контрактом, выплачивать пожизненную астрономическую пенсию.

Сеньорита Рейнольдс возвращалась после совсем непродолжительной прогулки с перекошенной физиономией и вдобавок на всех парах, что казалось невероятным для ее физического состояния. Поспешно открыв ей дверь, наш швейцар поинтересовался причиной ее столь внезапного возвращения.

— Мне на плечо уселась муха, вознамерившись прокатиться за мой счет. Не успела я ее согнать, как она тут же уселась мне на шляпу, а потом еще и на собаку. Вы, конечно, понимаете, что я не позволю, чтобы нас использовали как бесплатное транспортное средство.

— Само собой, — согласился Хуан.

— Кстати, — добавила мисс Рейнольдс, снимая шляпу, — вы не могли бы одолжить мне доллар? Я хочу предложить его управляющему — может, тогда он поднимет температуру батарей отопления.

Наш швейцар дал сеньорите Рейнольдс доллар, как всегда, надеясь выполнить свою миссию — завязать с ней более глубокий разговор, чем обычно, и коснуться, наконец, своей излюбленной, или, лучше сказать, единственной темы, которую он считал важной. Надо ли повторять еще раз, что речь идет о знаменитой или «настоящей двери» — двери, которую он хотел показать также и этой бедной (вернее, богатой) женщине, свихнувшейся на экономии.

Однако ему помешали — вошел еще один жилец, и потому Хуану пришлось временно отступить от магической двери, чтобы открыть настоящую. Пришедший оказался одним из двух Оскаров: толстый субъект, постриженный чуть ли не наголо, с выщипанными бровями, в компании бульдога и дрожащего белого кролика, хотя и перекрашенного в фиолетовый цвет; кролик скакал впереди собаки и трепетал от страха расстаться с жизнью от рук (вернее, от зубов) зверюги. Хуан с поклоном открыл им дверь и, вновь взобравшись на стремянку, вернулся к разговору с мисс Рейнольдс. В таком положении его внимательно рассмотрел Оскар (лучше назовем его Оскар № 1, чтобы не спутать с другим Оскаром, оставшимся в квартире), который подошел к нему и, задрав голову, продолжая удерживать кролика и собаку, сказал, что у них что-то там не в порядке со светом на кухне, а потому он просит (его слова скорее напоминали приказание) потом заглянуть к ним. Швейцар пообещал и попытался-таки заговорить с сеньоритой Рейнольдс на тему своей любимой двери.