Патрик Несс - Больше, чем это

Этот зал куда больше, чем громоздящаяся над ним тюрьма. По центру тянутся в те же неведомые дали два длинных прохода. «Достаточно широких для фургона», — думает Сет. Хотя нужно же как-то доставлять сюда гробы. Конечно, они могли понаделать здесь потайных дверей, открывающихся в разных точках на поверхности, но…

— Как такое может быть? — шепчет Сет. — Как?

Гудение идет отсюда. Источника не видно, никакие кабели по полу не змеятся, и вообще никаких механизмов нет, одни гробы, но звук явно отсюда, от этих штуковин, делающих свою непонятную работу.

А внутри них люди. Спящие.

Проживают свои жизни.

Сет спускается с приступки на блестящий бетонный пол, снова ожидая, что вот-вот заорет сигнализация или кто-нибудь явится узнать, какого черта он здесь забыл.

Он подходит к ближайшему гробу. Крышка плотно закрыта. На секунду кажется, что она сейчас распахнется, как та дверь, но нет, не распахивается. Сет даже не сразу находит щель между крышкой и стенками, приходится долго вглядываться. Металл на ощупь просто прохладный — не охлажденный искусственно и не подогретый. Сет обходит гроб кругом. Все точно так же, как у того, на чердаке, даже (он опускается на колени, чтобы проверить) тонкая трубка, выходящая из центра и исчезающая в отшлифованном бетонном полу.

«Как такое возможно? — Сета снова начинают одолевать сомнения. — Технически?»

Например, как быть с рождением детей? Он вертит головой, окидывая взглядом гробы, обступившие его, словно армия мертвецов. И как поддерживать жизнедеятельность?

А питание? Он и Реджина с Томашем, конечно, не мастера спорта, но «в той жизни» вполне себе функционировали как организмы — ходили, поднимали тяжести. Да, первые пару дней после пробуждения он еле двигался, но все равно, получается, после многолетнего лежания в лежку ноги его вполне слушались и мышцы не отказали?

«Нет. Быть такого не может».

Только теперь Сет вспоминает, зачем шел сюда. За разгадкой, за ответом, отличным от тех, которые у него уже есть. Убедиться, что у этого мира есть какое-то назначение, конкретная задача. Для него, Сета.

Ему не нужны банальности.

Он нащупывает кончиками пальцев щель между стенками и крышкой, пытаясь подцепить край. С трудом, но удается просунуть в щель ногти — нестриженые, конечно, за то время, что он здесь, но кстати, а как происходит с ногтями, почему они не растут у спящих в гробах? Крышка поначалу не поддается, но Сет тянет сильнее и все-таки ее приподнимает.

На полсантиметра, на сантиметр…

Потом она выскальзывает и обрушивается обратно, больно прищемив пальцы. Сет трясет рукой и приступает заново. Потом еще раз.

— Ну, давай! — пыхтит он. — Давай же!

Крышка откидывается так внезапно и так высоко, что Сет, потеряв равновесие, шлепается на пол, ударяясь локтем о бетон. Извергая поток непечатной брани, он баюкает ушибленный локоть, пока не утихает боль.

— Черт! — говорит он уже потише. И уже без злости.

Все еще пыхтя, он смотрит на открытый гроб. С пола не видно, что внутри, но изнанка крышки напоминает виденное на чердаке — те же трубки и полосы металлизированного пластыря, только здесь по трубкам непрерывно бегут мерцающие огни.

Сет поднимается на колени, потом медленно выпрямляется под пульсирующую боль в локте и, наконец, заглядывает внутрь.

Он удивлен. Удивляться тут нечему, и все равно Сет такого не ожидал.

Потому что, разумеется, внутри лежит человек.

Мужчина.

Живой, дышащий человек.

Он обмотан пластырем так же, как Сет, когда очнулся, — все ноги целиком, грудь и живот. Пах открыт — и теперь Сет видит почему. Одна трубка тянется от пениса, другая воткнута между ягодицами, обе зафиксированы медицинским пластырем. Сет вспоминает ссадины на собственном теле. Отметины в тех местах, где к нему тоже подключали трубки. Отводят отходы жизнедеятельности, в точности как предполагали Реджина с Томашем.

Все остальное обмотано сплошь, до кончиков пальцев, и лицо почти полностью. Своих бинтов Сет не помнит, зато помнит ту жуткую пустоту после гибели. Ощущение безотчетной паники, совсем ни на что не похожий ужас, хуже самой смерти. Но в любом случае, получается, он в полной несознанке содрал пластыри с рук и лица, выкарабкался из гроба и скатился с чердака вниз. Каким чудом он не свернул себе шею и как нашел дорогу вслепую — загадка.

Инстинкт, наверное. Память, о которой он даже не подозревал.

Единственный незамотанный участок на лице мужчины — рот. В зубах что-то вроде мундштука с гибкой трубкой, по которой подается то ли питание, то ли кислород, то ли вода — кто его знает? Кто тут вообще что-то знает? Например, металлизированная подкладка бинтов — это что, какая-то программа для снов? Или стимуляция мышц, чтобы не атрофировались? А трубки «для отходов» — может, они и репродуктивную функцию как-то выполняют?