Патрик Несс - Больше, чем это

Сет видит ее очертания в лунном свете — комплекс построек, разбросанных по уходящему вниз склону, одни за заборами, другие вытянулись вдоль узкого служебного проезда. Еще там виднеются широкие пустые площадки, закатанные в потрескавшийся теперь и поросший сорняками асфальт. Наверное, прогулочные дворы для заключенных. Три главных пятиэтажных корпуса в самой низине обрамляют с трех сторон еще одну пустую площадку. Но во мраке их видно плохо.

Темно. Как в книжках пишут, ни огонька кругом.

Территория тюрьмы обнаруживает все больше сходства с остальными окрестностями. Заброшенная, безмолвная, замершая. Сет пробирается через очередные густые заросли, хоть и не такие высокие, как на заднем дворе дома. Как обычно, ни птиц, ни других ночных обитателей не слышно.

Сет останавливается в самом низу склона. Он уже зашел довольно далеко, бреши в заборах кончились. Луна по-прежнему светит ярко, а глаза успели попривыкнуть, и видно теперь лучше.

Но вокруг не происходит ничего. Никаких признаков жизни, даже двигатель не гудит. Ни звука. Это невозможно: масса людей, собранных в одном месте — пусть даже спящих, — должна производить хоть какие-то звуки. Томаш говорил, что очнулся здесь в окружении бесчисленных гробов за бесчисленными дверьми и стенами, но сейчас ничего похожего не наблюдается. Тут, пожалуй, даже темнее, безмолвнее и недвижнее, чем в других частях города. Воздух, и тот застоявшийся, словно в надолго запертой комнате.

Ничего. Совсем ничего. Настолько ничего, что у Сета закрадывается подозрение.

…неужели?

Неужели они ему наврали?

Пытались они его сюда не пустить? Если и пытались, то не очень настойчиво. На самом деле, если подумать, они, наоборот, завлекали его сюда своими рассказами.

Одного.

— Нет, — говорит он вслух. — Они кто угодно, только не…

Небольшую площадку прорезает луч света — в одном из трех главных зданий открылась дверь.

Оттуда выступает Водитель.

Сет падает на землю. Спрятаться толком негде: построек, за которыми можно укрыться, поблизости тоже нет. Остается только вжаться в траву и надеяться, что ее высоты хватит.

Водитель еще довольно далеко — до фигуры, темнеющей в освещенном проеме, около двухсот метров. Он всматривается во мглу, словно почуял что-то, а потом идет выяснять. Вот он шагает по ступеням, грохоча на всю тесную лощину.

Сет сжимается, готовясь бежать. Наверняка заметил. У него небось какой-нибудь прибор ночного видения встроен…

Но Водитель вдруг возвращается и закрывает за собой дверь. Пятно света пропадает, и Сет, временно ослепнув, затаивает дыхание, прислушиваясь, не раздадутся ли шаги. Нет, ничего. Может, Водитель переместился с асфальтированной части площадки на заросшую травой? Может, он уже подбирается, не топая, а неслышно ступая?

А вот и шаг. Громкий и четкий, не ошибешься — точно такой же, как тогда, когда Водитель лез в окно: глухое «бум!», от которого дрожит земля.

И еще. И еще.

Эхо шагов мечется между тремя тюремными корпусами, мешая разобрать, откуда идет звук. Приближается Водитель или удаляется? Рискнув, Сет высовывает голову из травы, в глазах пляшут фиолетовые круги от ударившего в лицо света из двери.

Шаг. Еще.

Явно громче.

Делать нечего. Придется бежать со всех ног назад к железке, а там искать дорогу к их…

Нет, к Реджине и Томашу нельзя. Иначе приведешь на хвосте Водителя.

Шаг. Шаг.

— Простите, — шепчет он невольно Томашу, Реджине, самому себе, не зная, что делать и куда бежать. — Простите меня.

Он встает.

И слышит рокот заведенного двигателя.

Сет падает обратно в траву. Где-то там, в темноте, нарастает гул мотора, словно у него сперва убавили громкость, а теперь плавно выкручивают обратно. Это где-то сбоку от трех корпусов, может быть, даже…

Да, там. Лучи фар протягиваются из-за угла ближайшего здания, того самого, из которого выходил Водитель. Фургон переезжает площадку и выруливает на главную дорогу, идущую через центр тюремной территории.

Удаляясь.

Фургон движется к южному входу, который, по словам Реджины, заколочен наглухо. Но у Водителя, похоже, есть какой-то способ выбираться через него во внешний мир и патрулировать окрестности согласно поставленной перед ним или назначенной им самому себе задаче.

Как бы то ни было, Водитель уезжает. Шум мотора не то что глохнет, просто удаляется — на достаточное расстояние, чтобы можно было слегка выдохнуть. Снова мелькает мысль о Реджине и Томаше, которые прячутся где-то там, вдалеке, в городе, по которому рыщет Водитель.