Шаукат Сиддики - Божий поселок

— У меня есть государственный заказ на поставку пяти тысяч одеял. Если мы сможем договориться, то вам удастся сбыть ваш товар.

— О чем разговор?—живо отозвался Нияз.— Назначьте цену, чтобы мне хоть немного осталось, я готов продать вам всю партию.

— Сам я их покупать не собираюсь. Я буду лишь посредником. Цена уже тоже установлена. Я предложил государственному чиновнику поставить одеяла по цене в десять рупий каждое. Мое предложение было принято, и мне дали заказ.

Нияз не совсем понял Хан Бахадура.

— Вам заплатят по десять рупий за одеяло, а сколько вы дадите мне? — спросил он.

— Во-первых, мы можем сделать так: я возьму их у вас на комиссию, но я не люблю этого делать. Мое условие таково: выручку от этой сделки мы поделим на три части — нам с вами по сорок процентов и двадцать государственному чиновнику, который организовал для меня этот заказ и будет принимать товар.

Нияз подумал, что это совсем неплохие условия. Ведь он даже получит прибыль! Он с трудом сдержал радость.

— Я согласен с вашими условиями. Есть еще какие-нибудь?

— Это — основное,— засмеялся Хан Бахадур.— Мелкие формальности мы обсудим во время заключения соглашения.

Нияз уходил домой в самом лучшем расположении духа. Тень, лежавшая в последнее время на его лице, исчезла.

Через два дня соглашение было подписано. Имя государственного чиновника, разумеется, в нем не фигурировало. Нияз спрятал в карман копию соглашения, и ему показалось, что карман его набит деньгами.

Нияз не знал, да и не хотел знать истинной причины правительственного заказа, так неожиданно избавившего его от финансовых затруднений, не волновала его и дальнейшая судьба полусгнивших одеял. Его интересовали только деньги. А действительная причина этого заказа и дальнейшая судьба ниязовского «товара» были таковы: сильные дожди вызвали в северных районах страны наводнения, сотни сел и деревень были разрушены до основания, тысячи людей остались без крова, начались эпидемии, сотнями косившие людей. Правительство решило организовать для потерпевших временные лагеря и обеспечить их самыми необходимыми вещами, в том числе и одеялами. Правительственный чиновник, ведающий снабжением этих лагерей, был знаком с Хан Бахадуром и быстро сговорился с ним.

Хан Бахадур и Нияз были довольны. Пришлось, правда, немного поволноваться, когда в соответствующее учреждение были посланы образцы товара. Они боялись, что образцы не получат одобрения. Но все обошлось. Товар оценивал тот самый чиновник, которого они взяли с собой в долю.

Полусгнившие одеяла были перевезены из лавки Нияза в лагеря и розданы оставшимся без крова несчастным людям. Недели через две были оплачены все счета Хан Бахадура и Нияза. Исключая стоимость одеял и иные расходы, чистой прибыли оказалось двадцать пять тысяч. По десять получили Нияз и Хан Бахадур и пять — чиновник.

Нияз купил на рынке сладостей, фруктов и подарки для жены и вошел в дом, сияющий от радости.

Незадолго до его прихода Разии Бегум вдруг стало очень плохо. Она лежала с закрытыми глазами, рядом сидела Султана, испуганная и обеспокоенная.

Нияз склонился над женой. Разия Бегум лежала, прижав руки к груди, желтая как лимон. На лбу поблескивали капельки пота, под глазами резко обозначились темные круги. Перед ним была преждевременно постаревшая и больная женщина, которая не вызывала теперь у Нияза никакого чувства, кроме злости и отвращения. Все предыдущие дни, занятый своими денежными делами, он не замечал, как похудела и подурнела жена, и сейчас желал только одного — ее быстрой смерти, которая развязала бы ему руки и освободила от уже ненужной ему женщины.

Нияз взглянул на Султану и, как всегда, ощутил трепет. В неярком свете лампы ее испуганное лицо было особенно красиво и привлекательно. Девушка подняла на него огромные, сверкающие, как цветы лотоса, глаза. Нияз не мог выдержать ее взгляда и потупился.

— Как она себя чувствует? —спросил он.

— Сидела, нормально разговаривала, потом вдруг стало плохо.

— Наверно, купалась вечером?

— Нет. С ней теперь такое часто бывает. Говорит, в груди появляется острая боль.

Нияз не стал больше ни о чем расспрашивать. Он вы-< шел из дому и направился к доктору Мото. Заплатив ему тысячу рупий, Нияз извинился за задержку и попросил:

— Господин доктор, было бы лучше не затягивать наше дело.

— Я вам и раньше это предлагал, но вы сами не соглашались. Долго тянуть опасно.