Рейнбоу Рауэлл - Фанатка

– Все не так просто, – сказала Рен, глядя на мелькающие здания.

– Для меня все очень просто.

Кэт повернулась и села ровно, сложив руки на груди. Отец раскраснелся и нервно барабанил пальцами по рулю.

Когда они добрались до дома, Кэт не хотела идти наверх. Она знала, что, как только поднимется по лестнице, будет чувствовать себя жалкой и загнанной в угол – чокнутой сестричкой. Маленьким ребенком, которого отправили к себе в комнату.

Вместо этого она пошла на кухню. Встала рядом со столешницей и начала смотреть на задний двор. Отец до сих пор не снял качели. Но лучше бы снял, они могли стать опасными для соседских детей, которые часто забирались во двор поиграть.

– Я думал, вы с сестрой все обсудили, – сказал за ее спиной подошедший папа.

Кэт пожала плечами.

Он положил руку ей на плечо, но она не обернулась.

– Рен права, – продолжил он. – Все не так просто.

– Прекрати, – попросила Кэт. – Просто прекрати, пожалуйста. Не верю, что ты принял ее сторону.

– Я на обеих сторонах.

– Я не Рен имею в виду. – Кэт резко крутанулась, на глаза вновь навернулись слезы. – А ее сторону! Она тебя бросила.

– Кэт, вместе нам было не слишком хорошо.

– Поэтому она бросила и нас? Потому что и с нами было не слишком хорошо?

– Ей хотелось сделать перерыв. Она не могла справиться с ролью родителя…

– А ты мог? – Кэт увидела боль в его глазах и покачала головой. – Пап, я не это хотела сказать.

Он сделал глубокий вдох и произнес:

– Послушай, давай начистоту. Мне тоже это не нравится. Я бы с радостью больше никогда не вспоминал о Лоре… но она ваша мать.

– Прекратите повторять это, – перебила его Кэт и отвернулась к окну. – Зачем нужна мать, если она появляется после того, как дети выросли? Она вроде тех зверей, которые прибежали в конце сказки, чтобы съесть пирожки Красной Шапочки. Когда мы нуждались в ней, она даже не отвечала на звонки. Когда у нас начались месячные, нам приходилось узнавать все из «Гугла». Но теперь, когда мы перестали скучать по ней, перестали плакать, после того как мы пережили всю эту хрень, теперь она хочет нас узнать? Мне больше не нужна мать, спасибо. Мне и так хорошо. – Глянув на отца через плечо, она спросила: – Почему ты смеешься?

– Да так, из-за истории с пирожками, наверное. А еще… вы правда узнали о месячных из Интернета? Могли бы спросить меня – я-то знаю.

– Забей, – раздраженно выдохнула Кэт. – В то время мы все искали в Интернете.

– Тебе не обязательно с ней разговаривать, – осторожно произнес папа. – Никто тебя не заставит.

– Да, но Рен уже сделала это – она опустила мост.

– Может, Рен до сих пор нужно разобраться с какой-нибудь «хренью».

Кэт стиснула кулаки и прижала их к глазам.

– Мне просто… все это не нравится… Не нравится думать о ней. Я не хочу с ней видеться. Не хочу, чтобы она приходила в наш дом, вспоминая, как он был и ее домом, как мы тоже были ее… Не хочу, чтобы она даже мысленно прикасалась к нам.

Отец привлек Кэт к себе и вздохнул:

– Знаю.

– У меня такое чувство, что все перевернулось с ног на голову.

Он вновь тяжело вздохнул:

– И у меня.

– Ты разволновался, когда она позвонила?

– Проплакал три часа.

– Ох, папа…

– Бабушка дала ей мой мобильник.

– Ты с ней встречался?

– Нет.

Кэт задрожала, и отец крепче прижал ее к себе.

– Как только подумаю, что она придет сюда, – сказала Кэт, – то вспоминаю сцену из «Братства Кольца», когда хоббиты прячутся от назгулов.

– Кэт, твоя мать не злодейка.

– Ничего не могу с собой поделать.

Отец затих на несколько секунд и признался:

– Я тоже.

К ужину в День благодарения Рен не успела, оставшись на ночь у матери.

– Думаю, если мы накроем на стол и притворимся, что все нормально, – сказала Кэт отцу, – то станет лишь хуже.

– Согласен, – ответил он.

Они поели в гостиной – индейку с картофельным пюре, а потом посмотрели канал «Хистори».

На кухне остывала зеленая фасоль, поскольку ела ее лишь Рен.

Баз. Ты делал это раньше?

Саймон. Да. Нет.

Баз. Да или нет?

Саймон. Да. Но не так.

Баз. Не с парнем?

Саймон. Некогда мне действительно этого хотелось.

Увидев за дверью Ливая, Кэт так обрадовалась его вечно дружелюбному лицу, что сразу же впустила внутрь. Даже не сказала ему, что соседка ушла.