Рейнбоу Рауэлл - Фанатка

Кэт тряхнула головой.

– Этот момент – все, что у тебя есть, – заявила она, жалея, что ведет себя недостаточно рассудительно, что не может подобрать слов получше. – Кроме этого момента, у тебя больше ничего не будет.

Лора задрала подбородок и откинула волосы с лица. Она больше не слушала, заняв позицию «той, что всегда спокойна».

– Мне здесь не место, – повторила она. – Я не стану вмешиваться сейчас.

И ушла: расправив плечи, покачивая бедрами.

Он обязан сообщить Магу, что видел.

«Наконец я встретил Тоскливиуса, сэр. Я знаю, с кем мы боремся, – со мной».

– С тем, что осталось от тебя, – сказал монстр.

«И что же осталось от меня? – задумался Саймон. – Призрак? Пустота? Эхо?

Сердитый мальчишка с дрожью в руках?»

Прошел еще час, прежде чем явилась медсестра. Кэт выпила воду из бутылки, вытерла кофтой лицо. Подумала о том, насколько симпатичнее эта комната ожиданий, чем в больнице Святого Ричарда. Взялась за телефон, но он был разряжен.

Пришла медсестра, и Кэт встала.

– Это вы к Рен Айвери? – (Кэт кивнула.) – Можете пройти. Хотите подождать маму?

Кэт покачала головой.

Рен лежала в палате одна. Внутри царила темнота, глаза сестры были закрыты. Кэт не знала, спит Рен или нет.

– Я должна за чем-то следить? – спросила Кэт у медсестры.

– Нет, она отдыхает.

– Скоро приедет наш отец.

– Понятно. Мы направим его сюда.

Кэт медленно и бесшумно опустилась на стул возле койки Рен. Сестра была бледной. На щеке темнело пятно, возможно синяк. С Рождества волосы уже отросли, падая на лицо и завиваясь на шее. Кэт убрала локоны с глаз сестры.

– Я не сплю, чтобы ты знала, – прошептала Рен.

– Ты все еще пьяна?

– Немного. Все плывет.

Кэт снова откинула волосы с лица Рен, ласково гладя ее по голове. Успокаивая – по крайней мере, саму себя.

– Что случилось?

– Не помню.

– Кто привез тебя сюда?

Рен пожала плечами. Из ее руки торчала игла, что-то было прикреплено к указательному пальцу. От сестры шел неприятный запах рвотных масс. А еще порошка «Тайд» и духов «Марк Джейкобс Лола».

– Ты в порядке?

– Все плывет, – повторила Рен. – Тошнит.

– Папа уже едет.

Рен застонала.

Кэт положила руки на край матраса и опустила на них голову, тяжело вздыхая.

– Я рада, что тебя привезли сюда, – сказала она, – кто бы это ни был. Прости меня.

«За то, что не оказалась рядом и что ты не хотела, чтобы я была рядом. За то, что не знала бы, как остановить тебя».

Теперь она сидела возле Рен, и с той все было в порядке. Кэт поняла, как сильно вымоталась. Она сунула очки в карман куртки и снова опустила голову на постель. Кэт потянуло в сон, а может, она даже задремала, как вдруг услышала всхлип Рен и посмотрела на нее. Рен плакала. Ее глаза были закрыты, а слезы капали Кэт на волосы, она чувствовала их легкое прикосновение.

– В чем дело?

Сестра покачала головой. Кэт смахнула с щек Рен слезы и вытерла ладонь о свитер.

– Позвать медсестру?

Рен вновь покачала головой и заерзала на кровати.

– Иди сюда, – сказала она, отодвигаясь и освобождая пространство на постели.

– Ты уверена? – спросила Кэт. – Не хочу, чтобы из-за меня ты подавилась своей рвотой.

– Ничего уже не осталось, – прошептала Рен.

Кэт сбросила сапоги и перелезла через поручень, занимая освободившееся место. Потом осторожно просунула руку под шею сестры.

Рен свернулась в комочек под боком Кэт, положив голову ей на плечо. Кэт отвела в сторону трубочки на руке сестры и крепко сжала ее ладонь. Липкую от пота.

Плечи Рен все еще дрожали.

– Все хорошо, – шепнула Кэт. – Все хорошо.

Она старалась не провалиться в сон раньше Рен, но было темно, она устала. Все поплыло перед глазами.

– Ох! – раздался голос отца, – Рен, детка.

Кэт разлепила веки. Папа склонился над кроватью и поцеловал обеих дочерей в лоб. Она осторожно села.

Глаза Рен были опухшими и заспанными, но открытыми. Отец выпрямился и погладил ее по щеке.

– Ох-ох, – сказал он, качая головой, – девочка моя.

На нем были серые строгие брюки и бледно-голубая рубашка навыпуск. Из кармана свисал оранжевый с белыми звездочками галстук.

«Одежда для презентации», – подумала Кэт.

Она по привычке оценивающе посмотрела ему в глаза: усталые, блестящие, но ясные.

Вдруг Кэт ощутила прилив чувств, и хотя сейчас ей отводилась не главная роль, она подалась вперед и обняла отца, вжимаясь лицом в несвежую рубашку и слушая биение его сердца. На спину легла теплая рука.