Как только жилье было готово, у нашей девушки, которая теперь уже и по документам была не девушка, а мужняя жена, стал заметно округляться живот. Бабы в школе, видя это, говорили ей, о, это очень большое событие в жизни, потому что женщина — она для того и женщина, чтобы рожать детей, так она выполняет свое предназначение. Вот такие вещи они ей говорили, и только когда она ушла домой, потому что ее то тошнило, то голова кружилась, то есть она понемногу знакомилась с темной стороной благородной женской миссии, — когда Мари, борясь с дурнотой, вышла за порог школы, училки стали говорить: бедная девка, — так они ее называли, потому что любили называть себя и друг друга девками, хотя ни возраст, ни сложение не давали им для этого особых оснований, — бедная девка, говорили они, ребенок-то поди будет похож на отца. Такой страшненький ребенок — это же кошмар что такое! Как матери такого любить? Все-таки это же мой ребенок, станет она повторять себе каждый день, а про себя думать: лучше бы он не мой ребенок был, а чей-нибудь еще, а у меня был бы нормальный.
В деревне, когда ребенок родился, все гадали, высчитывали, как же это получается, с рождением-то? Шесть с половиной месяцев после свадьбы… Да какие там преждевременные роды, если три триста и пятьдесят три сантиметра. Какое там: если недоношенный, то в нем бы и двух кило не было, и его бы долго держали в роддоме, под колпаком, как цыплят в инкубаторе, после этого он или наберет свое и выправится, или случится с ним что-нибудь непоправимое, например, ослепнет от искусственного света. В конце концов все сошлись на том, что девка ради денег на это пошла, чтобы в день учителя, когда премии распределяют, директор побольше ей выписал. Такое вот простое объяснение напрашивалось у этой истории, — потому она и уступила начальнику, а там пошло дальше. Потому как, уж это точно, по своей охоте не пошла бы она за директора. И девка она красивая, и вообще не тот человек, чтобы по своей воле всю жизнь жить рядом с такой образиной, — разве что с досады, чтобы отомстить предпринимателю, а через него всем мужикам, которые выглядят хоть немного лучше, чем наш парень, то есть большинству мужиков; ну, или из сострадания, потому что пожалела парня: каково ему с такой внешностью-то! Хотя нет, это вряд ли. Если уж искать причину, то реальная причина — только выгода, только ради выгоды она ему отдалась, а тут и вышла промашка, потому что у парня мало опыта в том, как предохраняться. Или сложилось так, что когда это дело наклюнулось, в тот момент у него не оказалось презерватива. В деревне нет таких автоматов, какой мог бы стоять, например, в сортире дома культуры, чтобы, когда понадобилось, туда выскочить, погоди, мол, я сейчас, принесу резинку. А если бы и был такой автомат, то все равно не так это просто. Весь дом культуры таращил бы глаза: чего это директор бежит из школы, которая от дома культуры наискосок, сюда в сортир? Именно тут ему захотелось поссать, что ли? Когда в школе сортиров полным-полно. И каждый бы сразу все понял. Даже пускай парень спрячет тот пакетик в карман, — каждый догадается: парень трахаться собрался. Кто-нибудь еще и крикнул бы: что, парень, трахаться идешь?
Словом, в деревне такого автомата не было, а и был бы, что толку, — так что девке он, наверно, сказал, мол, будь спокойна, я осторожно, знаю я, как это делается, все будет о’кей. И, может, оттого, что впопыхах, да и не совсем так, как он привык, когда к той вдове ходил, потому что эта девка молодая была и хорошо пахла, вот он и забылся, не сумел взять себя в руки, когда надо было остановиться. Конечно, чувствовал он, что вот он уже, край, но двинулся не наружу, а внутрь, а когда опомнился, дело уже было сделано.
Вот так девка и залетела, говорили в деревне, отсюда и свадьба, и не зря они так спешили. Можно сказать, дитя зачато было в грехе, и на грехе строился союз этих двух людей. Нет у этого союза будущего, на такой ненадежной основе, говорили в деревне, да и не может быть иначе, ведь во всей их жизни не было ничего другого, кроме желания найти, в чем особенность, неповторимость их жизни, чем она, их жизнь, отличается от жизни других людей. Почему ты, например, смог прожить жизнь с тем, с кем прожил, хотя никаких для этого не было оснований, разве что та маниакальная идея, что твоя жизнь — это данное тебе испытание. Что, например, удастся ли твоя жизнь вот с этим человеком, который через пару лет после свадьбы растолстел, бреется, может, раз в неделю, зубы не чистит никогда, а потому дыхание у него — как прокисшие помои, и вообще несет от него навозом, потому что, хоть и моет он руки после скотины, запах этот в кожу ему въелся. И человек этот иногда, если не нажрался до такой степени, что уже не соображает, где он, и не помнит, есть у него жена или только корова, и валяется в хлеву, в навозной вони, которая вообще-то кажется ему приятным запахом, — словом, когда он не до такой степени пьян, то, случается, влезает на жену, и та подчиняется, воспринимая это как часть того самого испытания, и терпит, чтобы он, пользуясь ее телом, удовлетворил свою поганую потребность. А потом жена и дочь свою этому учит, мол, не надо бояться, пару лет мужику хочется часто, но тогда и тебе с ним хорошо, потом — куда реже, но все равно перечить не стоит, потому что он от этого только дуреет. Не годится и врать ему, мол, ты что, не помнишь, совсем же недавно было, только ты пьяный был в стельку, потому и забыл все, — врать не стоит, плоть не обманешь, она все равно выдаст. Дай ему, чего он хочет, и какое-то время будет тихо. Тогда этот придурок — так она мужа называет — будет думать, что он кто-то. А, ну да, остается еще одна задача: после этого надо сделать вид, будто тебе тоже хорошо, — объясняет мать, — потому что только тогда он чувствует, что он кто-то. А вообще-то один черт, что он чувствует, потому что он не человек, а пустое место… Словом, вечно ищут они моральные основания и лишь им свойственные особенности, по которым, например, всю жизнь терпят сожительство с таким человеком. И почему она лучше, эта жизнь, чем жизнь другого кого-нибудь, среди прочих — нашего парня, которая, если смотреть с этой точки зрения, рано или поздно пойдет под откос, и это видно уже сегодня?
Читать дальше