Адам Тёрлвелл - Политика

— Нет, — сказал Моше, — не знал этого. Я этого не знал, милая.

Нет, Моше не был положительным еврейским мальчиком. Он не интересовался историей еврейского народа. Если попросить Моше найти Тель-Авив на карте Израиля, я не уверен, что у него это получится.

По поводу национальной принадлежности у меня тоже есть теория. Национальности не существует, точно так же, как и любви. Вообще-то национальность и есть любовь.

Временами Моше нравилось представляться евреем. Иногда он ощущал в себе лояльность. Но его не слишком заботила судьба его народа. Он не беспокоился о собственном еврействе. Отчасти оттого, что евреем он был только по отцу. А еще потому, что его отец был не слишком еврейским евреем. В 1968 году отец Моше эмигрировал в Израиль. В 1973 году отец Моше вернулся. Он был сыт Израилем по горло. В 1975 году он благополучно женился на девушке по имени Глория, и она не была еврейкой.

Как-то за воскресным обедом Моше с удовольствием рассказывал Нане и милому Папе, как он ненавидел Пасху. Ему пришлось отмечать ее всего один раз, сказал он. Но этого было достаточно.

— Знаете, что делают на Песах? — спросил он. — Сначала ищут мацу, самый младший сын ищет мацу, а мой дедуля спрятал ее в туалете наверху, прямо в бачок, ну где поплавок и все такое. А потом ее надо есть. И мне пришлось все это съесть. Это было ужасно. Не знаю, как он туда забрался, мой дедуля. У него был паркинсонизм. Но он как-то умудрился туда залезть.

Папа решил, что это довольно смешно. Нана решила, что это очень смешно. Она засмеялась, плотно сжав губы и потряхивая головой. Потому что за секунду до этого отпила большой глоток воды.

— А потом, — продолжал Моше, — надо было петь пасхальную песню.

— Песню? — спросил Папа.

И Моше спел им:

— “Одного ребеночка, одного ребеночка, купил отец за два цуцима, одного ребеночка, одного ребеночка”. На самом деле, чудесная песенка. Про ребенка, про кота, про собаку, про палку, про огонь, про воду, про быка, про мясника, и потом ангел смерти убил мясника, а тот убил быка. Ну, то есть наоборот, мясник убил быка, а ангел смерти мясника. Пока не споешь — не отстанет.

Иногда Моше хотелось быть лояльным. Но чаще — нет. Он не понимал безоговорочной преданности. Когда Папа однажды загрустил из-за процесса над подполковником СС Адольфом Эйхманом, Моше тоже расстроился. Печально, сказал Моше, что правосудие допустило столь вопиющий промах. Но Папу расстроило вовсе не это. Папа не разделял мнение Моше о том, что на самом деле перед судом должен был предстать Шимон Визенталь, маниакальный охотник на нацистов.

Да, у Моше были непростые отношения с иудейством.

Например, у него на полке стояла “Хагадда”, выпущенная Союзом еврейских студентов в 1996 году. У меня тоже есть эта книга. “Хагадда” описывает, как правильно праздновать еврейскую Пасху. В подражание книгам на иврите “Хагадда” Союза еврейских студентов начинается с задней обложки. Ее читают от конца к началу. Мне это кажется претенциозным. Моше тоже так считал. Но суть не в том. Одна из глав этой книги называется “Зачем быть евреем?”. Идею этой главы подал главный раввин Великобритании доктор Джонатан Закс.

Среди еврейских знаменитостей, из интервью с которыми состоит эта глава — а это были такие люди, как Кирк Дуглас, Ури Геллер, Роуз-Энн, Стивен Спилберг и Эли Визель, — была и ведущая ток-шоу Ванесса Фельц.

И вот что Ванесса Фельц ответила на вопрос доктора Закса “Зачем быть евреем?”. Надо сказать, что я согласен с Моше в этом моменте его критического анализа иудейства. И мне, и Моше показалось, что Ванесса хватила через край.

Межконфессиональные браки крадут у нас будущее. Такой брак грубо зачеркивает пять тысячелетий образованности, гонений, юмора и оптимизма, которые сделали евреев выдающимся народом. Каждый брак еврея с неевреем подрывает основы того, что делает нас теми, кто мы есть. Без детей-евреев не будет еврейского будущего. Когда я думаю об этом, сидя в моей трехкомнатной квартире в Финчли, мне это кажется трагедией.

Ах, Ванесса Фельц, милая Ванесса Фельц! Через два года, в 1998-м, от нее ушел ее еврейский муж. И Ванесса вышла за другого. Он не был евреем. Разумеется, я мысленно аплодировал их смешанному браку. А когда этот нееврей ушел от Ванессы, мне было жалко. Я боялся, что эта неудача навсегда отвратит ее от гоев.

А что же Анджали? Может, она была угнетена своей этнической принадлежностью? Беспокоилась ли Анджали, британка азиатского происхождения, за свою национальную идентичность? Нет. Нет, эта проблема ее не угнетала. Ее больше волновали фильмы.