Лайза Джуэлл - Третья жена

Она настояла, чтобы он ее впустил, сделала ему салат, откупорила бутылку холодного белого вина, извлеченную из плетеной корзинки под болтовню о всевозможных происшествиях в ее жизни. Шарлотта ничуть не удивилась, что застала Люка дома, вопреки его утверждениям о неких семейных обязательствах, не испытала никаких угрызений совести из-за того, что ее появление могло быть нежелательным.

Она отправила его умываться и одеваться, и он послушался, как домашняя собачонка. Потом был ланч в садике, кошка Майи урчала у Шарлотты на коленях, из мягких губ текли нескончаемым потоком слова, слова, слова.

Из тех обрывков информации, что просочились сквозь выставленный им оборонительный заслон, Люк уяснил, что Шарлотта вернулась в Лондон, чтобы продолжить поиски мифического платья подружки невесты, что она так этим озабочена, что даже худеет, и что если она все-таки отыщет подходящее платье, то в день торжества оно будет ей не впору: оно попросту с нее свалится!

Салат получился вкусный, вино было отличное. Со второго бокала Люк начал оттаивать. У Шарлотты то и дело съезжала с плечика бретелька сарафана. Всякий раз, когда Шарлотта тонким пальчиком возвращала ее на место, у Люка учащалось сердцебиение. Шарлотта была сама ласка и женственность. И Люк не мог не гордиться своей реакцией на ласковую женщину со съезжающей с плеча бретелькой и с урчащей кошкой на коленях.

В итоге они провели день, вечер и даже ночь в постели. Взялся за гуж – не говори, что не дюж. У него не было секса с тех пор, как он расстался в прошлом году со Скарлетт. С одной стороны, вернуться в седло со знакомой было неплохо. Но оснований относиться к происшедшему плохо было гораздо больше.

Теперь Шарлотта, ясное дело, не оставит его в покое. Она уже засыпала его в Фейсбуке своими фотографиями, бомбардировала письмами. Ничего особенного, просто держала его в курсе своей жизни. Именно это и было в Шарлотте самым главным, именно это он все месяцы, когда они встречались, пытался для себя сформулировать: она была зубодробительно скучной. По этой самой причине он и не захотел продлить их дружбу. Поэтому стонал всякий раз, когда видел ее имя в папке входящих писем или ее лицо в дверях паба. Больше года ему удавалось держать дистанцию, но теперь плотину прорвало, и он пал жертвой наводнения по имени «Шарлотта».

Только за один вечер она написала ему целых пять раз. Последнее письмо состояло всего из трех слов: «Скучно скучно скучно». Он не отвечал ни на одно, но они продолжали приходить. Казалось, она способна обходиться без кислорода.

Но в это утро Люка тревожило кое-что зловещее. Ему не давала покоя страшная мысль. В памяти засели слова, сказанные Шарлоттой, когда они лежали, обнявшись, голые, поперек кровати после третьего раунда секса. Люк спросил, почему она пришла, почему теперь, через столько месяцев. А она ответила: «Потому что я ждала, пока ты перестанешь горевать».

«В каком смысле?» – спросил он, повернувшись к ней и подперев голову рукой.

«Сам знаешь».

«Нет, не знаю».

«Майя, – сказала Шарлотта почти с горечью. – Я ждала, пока кончится твой траур по Майе».

«С чего ты взяла, что я в трауре по Майе?» – осторожно спросил он.

Она пожала плечами.

«Я знала, что это так. Я знаю, как ты к ней относился. Ты… – Прежде чем продолжить, она прикрыла свою наготу простыней. – Знаю, вы с ней были не просто мачехой и пасынком. Не просто друзьями».

Он хихикнул.

«Что ты болтаешь?»

«Я видела, как вы смотрели друг на друга, когда я вошла. Сначала ворковали, а потом отпрыгнули друг от друга. Женскую интуицию не обманешь».

«Да брось ты! Чепуха какая! Между мной и Майей ничего не было. Ровным счетом ничего».

«Пару лет назад моя подруга видела вас вдвоем на Оксфорд-стрит. Тебе тогда полагалось быть в Брайтоне. Ты сказал, что работаешь и не можешь со мной увидеться». – Она подтянула простыню под подбородок.

«Ну и что? – сказал он. – У меня был выходной, она скучала. Мы прошвырнулись по магазинам. Велика важность!»

«Подруга сказала, что вы глаз друг с друга не сводили».

Он фыркнул и встал.

«Мы с Майей были друзьями. Хорошими друзьями. Не более того».

«Неважно», – сказала Шарлотта, снова пожимая плечами.

«Вот и я говорю: неважно».

Его телефон опять пикнул. Люк вздохнул и потянулся за телефоном, включил.

«Ложусь спать. Хороших снов».

Люк выключил телефон.

По его мнению, Шарлотта всегда была избыточно привязана к семье Вольфов. Она справлялась о здоровье детей, о делах их папаши, комментировала их семейные события, как будто имела к ним отношение. Теперь выяснилось, что она втайне строила домыслы про него с Майей.