Лайза Джуэлл - Третья жена

Отис пожал плечами.

– В общем, да. То есть и да, и нет. Понимаешь?

– Как это «и да, и нет»?

– Не знаю… Иногда бывало лучше, когда рядом была Майя. А иногда хуже. Вообще-то это Майя все разрушила, так что…

Люк удивленно посмотрел на Отиса.

– Все разрушила?

– Да, все испортила. Заставила отца уйти из семьи. Так что на самом деле неважно, хорошая она была или плохая, правильно?

– Вот это да! – воскликнул Люк. – Интересно!

– Что тут интересного? – Отис накрутил на вилку целый ком спагетти и отправил его в рот.

Люк отрезал от своей пиццы маленький кусочек и потыкал его вилкой. Он чувствовал, что разговор достиг опасной черты, и не хотел провоцировать Отиса на упрямство.

– Вообще-то ничего. Просто я думал, что вы, все трое, были всем довольны. Вы так спокойно это приняли.

Отис согласно кивнул, потом поднял на Люка глаза и не отвел взгляд.

– Мы были сопляками, – сказал он. – Сами не знали, что чувствуем. В детстве думаешь: вот проснусь – и все это окажется сном. А потом дни идут, ты просыпаешься каждое утро, видишь, что никакой это не сон, и начинаешь понимать, что произошло на самом деле. А к этому времени уже поздно что-то менять.

Люк долго смотрел на брата, не желая ничего ему навязывать.

– А ты? – спросил наконец Отис. – Как ты к этому отнесся?

Люк проглотил кусок и засопел.

– С нами это было так давно! Прямо как в другой жизни. Но вообще-то я чувствовал примерно то же самое, что ты, – что это дурной сон, как будто я что-то натворил и прогнал отца. Твоя мать вроде как поступила хорошо, подарив моему отцу счастье, и одновременно плохо, отняв его у нас. Вот такие смешанные чувства.

– А теперь что ты чувствуешь? Когда стал взрослым?

Люк предпочел бы соврать, но, посмотрев на брата, увидел все то, чего раньше не замечал, потому что толком не смотрел: изменившуюся форму носа – уже не бесформенную нашлепку, а нечто похожее на родительские носы; ввалившиеся щеки с россыпью прыщей; торс, отдаленно напоминающий треугольник; размер ладоней – не меньше, чем у самого Люка. Это уже был наполовину мужчина, даже больше, чем наполовину.

– Если честно, у меня до сих пор не прошел гнев, – начал Люк. – Я по-прежнему считаю, что он не должен был уходить от нас. Что он плохо с нами поступил. Но с отцом трудно воевать, уж больно он хороший. Приходится озираться в поисках того, на кого навьючить всю вину. Я долго обвинял свою мать. Потом – вас.

– Нас? – удивился Отис, вскинув черные брови. – Ты про нас, детей?

– Да. Знаю, это смешно. Но я думал, что, не будь детей, он бы мог к нам вернуться. Все это казалось мне сплошной несправедливостью: мы приезжаем, в конце выходных уезжаем, а вы все остаетесь. С отцом. К тому же в таком чудесном доме, в центре Лондона. Получалось, что все вы – часть прекрасного фантастического мира. А мы – какие-то бедные родственники.

– Ты по-прежнему нас винишь? – спросил Отис, все так же глядя Люку прямо в глаза.

– Нет, – сказал Люк. – Вернее, так: стараюсь не винить. Вас не надо винить. Очевидно ведь, что вы не виноваты. Но у меня до сих пор есть чувство… – Люк осекся, одернув себя. – Нет, – сказал он, помолчав. – Я больше вас не осуждаю. Нет.

Отис кивнул и опять занялся едой.

– Что с тобой тогда стряслось? – спросил его Люк, немного выждав. – Пару дней назад. Когда ты школу прогулял? Когда сидел на скамейке? Это связано с той девочкой? – Он хотел придать своему тону игривость, но получилось как на допросе.

– С какой девочкой? – изумился Отис, громко стуча ложкой по тарелке.

– Ну, с той, с которой ты беседовал после школы.

– Что?.. – Отис явно смешался.

– Шатенка, волосы узлом, стройные ножки.

Отис наморщил лоб.

– Сиенна?

Люк рассмеялся.

– Не знаю ее имени, но вид у нее был такой, как будто она к тебе очень неравнодушна.

Отис махнул рукой.

– Нет, она ни при чем.

– Тогда в чем было дело?

– Когда?

– Я о прогуле. Если дело не в той девчонке, то в чем?

Отис, вылавливая вилкой кусочки ветчины из соуса, грубо буркнул:

– Ни в чем. Просто… Не хотелось в школу, и все.

– Отец говорит, что ты неплохо учишься.

– Да, неплохо. Но это не значит, что я хочу находиться там все время.

– У тебя есть хорошие друзья?

Отис, стиснув зубы, продолжил охоту на ветчину, и Люк понял, что разговор не клеится.

– Наверное.

Люк со вздохом отложил приборы.

– Послушай, Отис, я знаю, брат из меня был никудышный, особенно после смерти Майи. Мы с тобой стали друг другу чужими. Но больше так не будет. Теперь я рядом. Знай, ты всегда можешь со мной поговорить, если захочешь. Мы всегда можем это повторить. – Он указал на стол, обвел рукой ресторан. – Когда захочешь.