Джон Марквэнд - Г. М. Пулэм, эсквайр

Я не состоял членом «Даунтаун клаб», но швейцар, видимо, был предупрежден о моем приходе.

— Мистер Браун с компанией ожидают вас в комнате для членов клуба, — сказал он.

Меня несколько удивили его слова, потому что, если я правильно понял Боджо, мы должны были завтракать вдвоем. Я миновал табачный киоск и бильярдную, отремонтированную заново после отмены сухого закона, и в дальнем конце комнаты, отведенной для членов клуба, увидел за столом Боджо в обществе четырех человек. Сначала я подумал, что он встретился с ними случайно, но затем узнал знакомые лица. Все четверо учились в Гарвардском университете и принадлежали к нашему выпуску, но были не из тех, кого Боджо Браун мог бы без особого повода пригласить позавтракать с ним. Это были Кэртис Коул, работавший в адвокатской фирме своего отца на Стейт-стрит, Боб Ридж, продававший полисы на страхование жизни, Крис Иванс — сотрудник газеты «Бостон глоуб», как я слышал, и Чарли Робертс, имевший какое-то отношение к глазной и ушной больнице. Боджо сразу увидел меня и встал.

— А! Гарри! — сказал он. — Рад видеть тебя.

— И я рад видеть тебя, Боджо, — ответил я.

— Ты знаком с этими молодцами, не так ли?

— Еще бы. Давным-давно.

— Почти четверть века, черт возьми! — воскликнул Боджо.

— Это как же? — не понял я, но Боджо засмеялся и сказал:

— Нет, вы только послушайте! Ребята, вы слышали? Гарри не знает, что произойдет в июне будущего года!

Остальные тоже начали смеяться.

— Ах да! — дошло наконец до меня. — Ты хочешь сказать, что мы будем отмечать двадцать пятую годовщину со дня окончания университета?

— Знаешь, дорогой, — сказал Боджо, — тебе нужно выпить. Что ты предпочитаешь — виски или мартини?

— Мне еще предстоит работать после завтрака. Но вы не обращайте на меня внимания, пейте.

— Как бы не так! — запротестовал Боджо. — Забудь на сегодня о работе. Тут такой случай, такой исключительный случай! Мы очень редко встречаемся, надо бы почаще. Уильям, стакан виски мистеру Пулэму. Я помню, Гарри, как ты глотал виски в университете. Помнишь, когда мы учились там первый год, у нас было одно уютное местечко внизу?

— Еще бы не помнить!

— Уильям, — снова обратился Боджо к официанту, — два стакана виски мистеру Пулэму и по стакану нам. Гарри, тебе придется наверстывать!

— Правильно, — вставил Кэртис Коул.

Боджо сел, и я последовал его примеру, вдвинув стул между Коулом и Ивансом. Некоторое время все молчали.

— Хочешь сигарету? — искоса взглянув на меня, спросил Крис. Лоб у него был весь в морщинах; на обшлагах пиджака была бахрома. Мне захотелось сказать ему что-нибудь, но тщетно я рылся в своей памяти, пытаясь отыскать какой-нибудь факт из прошлого.

— Давненько мы не встречались, — пробормотал наконец я.

— Да, давненько, — отозвался он. — Как твои дела, Юз?

— Меня зовут Гарри.

— А ведь и верно — Гарри. Боже, кажется, я уже начал выживать из ума. Как поживаешь, Гарри?

— Чудесно.

— Ну и хорошо, — ответил Крис, а я повернулся к Кэртису Коулу.

— Кэртис, ты по-прежнему играешь в гольф в Миопии? — осведомился я.

— В Миопии? — переспросил Кэртис.

— Ну да. Я всегда вспоминаю о тебе, как о человеке, который играет в гольф в Миопии.

— В таком случае, ты, должно быть, перепутал меня с кем-то другим. Я вообще не играю в гольф.

— Как так? Не понимаю, что происходит со мной.

— Я увлекаюсь парусным, спортом и все свободное время отдаю яхтам класса «С». Почему бы тебе не покататься со мной как-нибудь?

— С большим удовольствием… Слушай, а как, по-твоему, зачем мы тут?

— Хоть убей, не знаю.

— Во всяком случае, мне приятно встретиться с тобой. Давненько мы не виделись.

— Гарри, поторапливайся! — крикнул Боджо. — Ты отстаешь.

Я снова повернулся к Крису, пытаясь вспомнить что-нибудь о нем.

— Крис, что новенького в Европе за последние дни? — спросил я.

— Дела там никудышние, — ответил Крис. — Но трудно сказать что-либо определенное.

— По-твоему, дело идет к войне?

— Что, что? — вмешался Боджо. — О чем вы разговариваете, Гарри?

— Я спрашивал Криса, что он думает насчет войны в Европе.

— Послушайте меня, — взмахнул руками Боджо. — Я могу кое-что рассказать вам, так как только что разговаривал по прямому проводу с Нью-Йорком. Сейчас ситуация в Европе такова, что мы там ближе к миру, чем когда-либо раньше за последние пять лет. К сожалению, это все, что я могу сообщить, друзья, но советую запомнить мои слова. Мир сейчас реальнее, чем когда-либо за последние пять лет.