Михаэль Эбмайер - Холодные ключи

Какое счастье, пронеслось у Блейеля в голове: стоять у порога, у порога мира, из которого звучит эта песня. Какое счастье — очутиться так далеко, какое счастье, ощупью пробираться дальше — и какое счастье, видеть и слышать её! Её голос, в нём, вокруг, везде; и она сама, Ак Торгу, в нескольких метрах над ним.

Снова приглушённый вой, в конце, и лютня всё медленнее, как будто волчица, бегущая в ночи, замедляла свой бег, свои шаги, достигнув ночлега — или цели.

Последние такты ещё не отзвучали, как хлынул ливень. Без предупреждения, не было ни ветерка, ни первых капель — небеса вдруг разверзлись. Вместо положенных аплодисментов раздался многоголосый визг, все вскочили и побежали спасаться, в спешке опрокидывая скамейки. А певица на сцене пронзительно расхохоталась, запрокинув голову, её смех был последним звуком, который передал микрофон — глухо вздохнув, он сыпанул искрами и испустил дух.

Блейеля не нужно было подпихивать — он сам побежал к сцене. На бегу он вытянул куртку из рюкзака, помахал ею в воздухе и позвал: «Ак Торгу! Ак Торгу!»

Она поднялась со стула, быстро накинула пластиковый пакет на инструмент, но никуда не побежала, а осталась стоять на краю сцены, и, улыбаясь, смотрела вниз. Артём что–то ей крикнул, они с Блейелем одновременно протянули руки, чтобы помочь ей спуститься. Она выбрала Артёма. Но, спрыгнув, отошла на шаг, и Блейель, неразборчиво бормоча (потому что русские извинения вылетели у него из головы), растянул куртку у неё над головой.

— Давайте! Давайте сюда! — Соня махала им, указывая на группку сосенок, растущих за сценой — большинство зрителей убежало именно туда. Дождь барабанил так, что и под деревьями лило. Блейелю удалось привязать куртку к двум веткам, сам он исполнял роль третьего столбика балдахина Ак Торгу.

— Небу задницу прорвало! — ликующе проговорил он.

— Что–что?

— Небу задницу прорвало.

— Это поговорка такая? Ни разу не слышал.

— Нет? Мой отец всегда так говорил. Карл Блейель. Когда сердился.

— Ей это перевести?

— Нет, нет — лучше скажи ей…

Он замолчал, потому что она заговорила и показала на импровизированный навес от дождя.

— Она тебя благодарит, но переживает, что ты сам промокнешь до нитки.

— Ах, скажи ей, что вчера я так промок, что этот дождик — сущая ерунда.

Она взглянула на свою завёрнутую лютню, потом широко ему улыбнулась:

— Very nice from you. [22] Очень мило с вашей стороны (искажённый английский)

Она говорит по–английски! Он чуть не подпрыгнул от радости.

— Oh no, it's such a pleasure for me, such a pleasure! Ak Torgu — I'm so glad. [23] О нет, это такое удовольствие для меня, такое удовольствие! Ак Торгу, я так рад. (англ.) Я не… нет, погоди … я не говор… не говорью по–русски, но I want to learn, yes! I want to learn. Russki. And shor… shor… [24] Я хочу научиться, да! Хочу научиться. Русский. И шор… шор… (англ.)

— Ш орский! — она снова расхохоталась и слегка коснулась его плеча.

— Ш орский, yes, yes! — восторженно воскликнул он, хотя руки его уже затекли. — And: my name is Матвей . Matthias. [25] И меня зовут Матвей. Матиас. (англ.)

— М атвей? Вас зовут? Матиас?

Артём нашёл на земле раздвоенную ветку, подцепил ей куртку и отдал ветку Блейелю. Наконец–то можно было опустить руки. В это время Ак Торгу и Соня завязали беседу, постоянно кивали и говорили «да, да, да» . Артём вступил в разговор, явно с удачной шуткой.

— I will learn, I will learn, [26] Я научусь, научусь (англ.) — прошептал Блейель. Певица почти отвернулась от него, глядя на брата с сестрой, но по крайней мере стояла рядом. Он жадно втянул воздух, хотя от мокрой шкуры разило псиной. И, когда она взглянула на него, он воспользовался шансом, невзирая на то, что Соня ещё говорила с ней, и, насколько позволила палка в руке, указал на её инструмент:

— Кай–комус!

Победа! Она снова повернулась к нему, подняв лютню:

— О й! Кай–комус, yes. Шорский. Здорово! Very good, Matthias! [27] Очень хорошо, Матиас! (англ.)

— I love it! I love the sound. The way you play it. [28] Мне очень понравилось. Понравился звук. И как вы играете (англ.)

— Кай–комус? Thank you very much. — и она с улыбкой указала на его ноги, — сапоги. Very good here. [29] Большое спасибо… здесь кстати (англ.) Сапоги, yes?

— Oh. Gumboots. A long story. But it's such a pity you couldn't play more today. [30] А! резиновые сапоги. Долгая история. Какая жалость, что вы не поиграли ещё (англ.)

Она пожала плечами.

— Д ождь . Rain.

— And your voice! Your two voices. It's just — I never — never in my life… [31] А ваш голос! Два голоса. Это просто… я никогда… никогда в жизни… (англ.)