Михаэль Эбмайер - Холодные ключи

С детских лет, со времён увлечения авиацией, он знал, что Туполев‑154 — вовсе не тарантайка с пропеллером, как пророчил Хольгер, а вполне просторная машина, сравнимая с Боингом‑727. На борту пьяным никто не выглядел, ему вообще редко доводилось видеть таких смирных пассажиров. Даже стайка подростков в голубых футболках не создавала никакого шума. Но уснуть всё равно не получалось. Он сидел у окошка, смотрел, как за ними плыл огромный месяц, и не хотел ни о чём думать. Но думал. О невероятных просторах, над которыми они летели. Степях и болотах, тайге и тундре, электростанциях и исправительных лагерях, медведях и ордах конников. Интересно, через Урал они уже перелетели? Азия. Он ни разу не был в Азии — ведь Турция не считается. А теперь летит в самое её сердце. Только из–за причуды шефа. Какой–то город в Азии.

Бездумно он наклонился, пощупал толстый конверт в портфеле, зажатом между ботинок, и ещё раз, и ещё, пока не застукал себя за этим занятием и не взял в руки «Русский язык шаг за шагом». Из–за причуды шефа летит за полсвета. «Благодаря ему ты едешь в интересную экспедицию», — сказал Хольгер, а Блейель возразил: самую бессмысленную командировку в жизни. «Я бы над этим ещё поразмыслил», — хохотнул Хольгер и залпом осушил бокал с тем неизвестным напитком вроде сидра, который Блейель теперь тщетно пытался отыскать в разговорнике. Галина Карпова ожидала его как раз в то время, когда они сидели на арбатской террасе. Он отправил сообщение на номер переводчика. «Стало быть, ждём посланца завтра — пока, артём», — ответил переводчик. Артём, это такое имя.

Должно быть, Блейель задремал, потому что когда он снова выглянул в окно, небо под полумесяцем побледнело. Какую–то секунду он недоумевал, почему не видит передо ртом Илькину грудь, соски в окружении чёрных волосков, и в следующее мгновение невероятно застыдился.

Утро казалось туманным, он увидел реку — чёрную извивающуюся ленту, и город, посверкивающий по обоим берегам, на севере немного тусклее. Когда обрисовались детали, река отодвинулась, они полетели над полями и перелесками.

«Welcome to Kemerovo, Capital of Coal Miners [7] Добро пожаловать в Кемерово, шахтёрскую столицу (англ.) », гласили буквы на крыше низкого здания аэровокзала. Блейель вспомнил, что так и не опробовал фотоаппарат, если не считать неудачной попытки запечатлеть поднос с едой на борту. Но как только он наставил объектив на плакат, откуда–то возник, махая руками, полицейский. Блейель тут же сунул камеру обратно в сумку и смешался с толпой. Страж порядка отстал.

Картонку с его именем держал долговязый парень с козлиной бородёнкой и тёмными волосами до плеч. Блейель удивился, хотя и не мог бы объяснить, почему. Может, потому, что представлял себе типичного молодого русского коротко стриженым. С облегчением он нашёл на скромном транспортёре свой чемодан с наклейкой официального вида и теперь дожидался своей очереди, чтобы выйти. Но таможенница покачала головой, сказав что–то по–русски и потом «you wait» [8] Подождите (англ.) . Блейель в замешательстве отступил. Длинноволосый добродушно пожал плечами. Когда все остальные пассажиры прошли, парень подошёл к таможеннице, и после непродолжительного диспута его пропустили к Блейелю.

— Артём, — улыбнувшись, он слегка поклонился. — Как вы доехали?

Здравствуйте , [9] Здесь и далее курсивом выделена русская речь, как её воспринимает и воспроизводит герой романа подсказала голова Блейеля, но воспроизвести неудобное слово не получилось, и он ответил по–немецки: «Да, спасибо».

Ему не понравилось, что переводчик назвался по имени. Фамилию его он знал, но как она произносится, не имел ни малейшего представления. Tscheremnych. Ему казалось неуместным обращаться к незнакомым по имени. Но ещё хуже, что молодому человеку пришлось из–за него вставать в такую рань. Местное время — только–только шесть утра. В Штутгарте в эту пору на улицах никого.

Чемодан ему вернули в крошечном чулане за лентой транспортёра, и только после того, как он поставил свою подпись в засаленной амбарной книге. На стоянке перед аэропортом они с Артёмом забрались в такси, лимузин «Волга», виденный им раньше только в старых автомобильных каталогах. Изнутри машина оказалась вдвое меньше, чем выглядела снаружи. Уже рассвело, но солнце скрывала дымка. Прохладное утро, никакого сравнения с летним днём в Москве. Блейель обрадовался, что взял с собой спортивную куртку. Он ведь сомневался, то ли брать, то ли нет. Для выступления в бюро фрау Карповой она не годилась. Всё–таки он её взял, ведь что–то говорили о туристической программе.