Евгений Рожков - В стране долгой весны

«Но я любил ее, — протестует в нем кто-то. — Так никогда ни один мужчина не любил женщину».

«Но до этого ты ее обесчестил, — возражал другой голос. — Ты исковеркал ей жизнь». — «Но я же полюбил ее! Разве этого мало?» — «Низкие счеты! Муки бессилия — тебе в возмездие!»

Он задыхается. Он чувствует, что вот-вот опять окажется в могущественном алом шаре. Только поступок во имя любви к этой женщине мог вырвать его из круга страданий. Грудь закрыта кольчугой, тяжелый шлем надежен, безупречен. У пояса он нащупывает холодную рукоятку меча. Он легко выхватывает его из ножен и вскидывает над головой.

Возмездие свершалось.

— Олег Иванович! Отчего же не останавливается кровь? Почему опять пошла кровь? Вы вводили викасол? Я не переживу, если с ним что-то… Как же наши дети…

— Перестаньте, наконец! В машину, в машину носилки! Так. Закиньте голову больного. Тампонаду двойную…

Что же помешало ему нанести удар? Из какого-то полузабытого далека звук, похожий на вой сирены, который он так часто слушал мальчишкой в дни войны, когда дежурил на крышах. Он увидел, что под сверкающий халат юноши, переливаясь, вползает змей. А юноша? Пустые глаза, жесткие конские волосы, розовые выпяченные губы… Как же раньше он не видел этого!

Чешуя снизу отсвечивает золотом. Спирали ввинчиваются под халат, видны движущиеся бугры.

Вот у правого уха показалась плоская змеиная голова. Голова несколько раз плавно качнулась, и взгляд змеи застывает на полуобнаженной женщине.

Казалось, прошла вечность, спрессованная в миг, прежде чем человек с мечом в руке понял, что в образе змеи перед ним он сам — осквернитель.

Решение пришло мгновенно.

Раздвоенный змеиный язык слегка колеблется, как тонкое пламя свечи на сквозняке, и слышится морозящее душу шипение.

Прежде чем женщина увидела все это, меч с сокрушительной силой опускается на голову змеи. Сталь прорубила чешую, врезалась в сырую змеиную плоть.

Преследователя охватывает восторг: зло уничтожено. Мужчина вступает в освещенный розовым светом круг. Женщина, увидев его, делает шаг навстречу. Он обнимает ее, целует, чувствуя вкус ее губ. Он задыхается от счастья. Она будет с ним всегда.

— Ты устал, ты дрожишь, я заждалась твоего прихода, — шепчет она.

Они смело вступают в темноту, и начинается их парение. С каждой секундой парение становится все стремительнее.

— Куда мы? — доверчиво спрашивает женщина.

— В бесконечность, — отвечает мужчина.

И тут сердце мужчины пронзила боль: он не имеет права уносить с собой в неведомое жизнь той, кого так сильно любит. Она еще так молода и красива. Она нужна его детям. Но ему нет дороги назад.

Возмездие свершилось.

— Больного в реанимацию.

— Включите РО-5, возможно, придется вскрывать грудную клетку для прямого массажа. Сколько у нас запасов концентрированной крови? Вызовите на всякий случай доноров. Остановка?

— Да, около минуты…

Стремительное приближение к бесконечности прекратилось. Когда он вновь почувствовал себя в алом пекле, то подумал, что настал момент трансформации его в некий квант энергии, которому суждено вечно двигаться во вселенной крошечной светящейся точкой. Все живое превращается в свет, а свет — это часть живого.

Постепенно жар рассосался, тяжесть исчезла. Мужчина не удивился, когда увидел возле кровати женщину. Жену. Она держала его за руку.

— Я тебя бесконечно люблю, — беззвучно прошептал он.

Она, как и тогда, тихо зарыдала.

Утром мальчик долго лежит с открытыми глазами и вспоминает увиденное ночью. Он всегда просыпается поздно, когда солнце застывает на полу у кровати четким квадратом, напоминая освещенный экран телевизора. Мальчик видит сны и все время о них думает. И на этот раз мальчику снились лошади.

Табун куда-то бежал, и впереди был быстрый, как ветер, Красный конь с золотистым хвостом и золотистой гривой. Он высоконог и поджар, с маленькой красивой головой и длинной, изогнутой по-лебяжьи шеей. Мальчик слышит гулкий, точно удары по жести, топот копыт, легкое ржание диких кобылиц и жеребят, даже чувствует густой запах лошадиного пота, напоминающий запах прелых яблок.

Красный конь дикий, пришел он из далеких синих степей, где не заходит огромное желтое солнце, где не бывает свирепых зим, где разлапистая сочная трава выше человеческого роста, и в ее чаще могут спрятаться не только лошади, но и слоны. В синих степях круглый год распускаются розовые и синие бутоны, а запахами цветов пропиталась земля, вода, деревья и даже далекое, необычно голубое небо.