Михаил Тарковский - Тойота-Креста

К показу притесалась певица. Она оказалась толще, чем на картинках, видно, переживая период отъедания. В причудливом костюме – мелких лиловых мешочках она выскочила на помост и, ярко улыбаясь, сделала несколько игривых стоек…

Вечером Женя делился:

– Странное впечатление от манекенщиц этих. Они такие красивые, и непонятно, при чём тут платья. И вообще как-то… стыдно… за их лица… Неужели нельзя им придумать выражение поестественней?

– Ты ничего не понимаешь в… модельном искусстве. Никого не коробит. Все привыкли. А ты просто не насмотрелся на женщин.

– Да нет. Мне, наоборот, кажется, что эти ноги, губы, волосы… это только твоё… а они… носят. Без разрешения. Ты им разрешила?

– Да, я разрешила… Ненадолго, пока ты здесь… Чтобы ты не скучал…

– А потом, когда я уеду?

– Потом они всё вернут… До твоего приезда…

– А если не вернут?

– Я их покусаю… Надо спать…

– Завтра день суматошный, нас же Олег пригласил…

– Да… и надо решать, куда мы едем… в путешествие… Ты купил маску и ласты?

– Почти… Но я куплю…

– Боюсь, ты купишь какую-нибудь ерунду. Ты узнай про магазины. Да и заодно… (ты меня покусаешь)… мне нужен кран для ванной.

– Гусак?

– Какой гусак?

– Так кран называют.

Полдня он проездил по магазинам, и, когда покупал ласты, позвонил Андрей:

– Женя, есть человек, с которым надо поговорить, приезжай, поедем. Но без машины.

– Понял, – сказал Женя, – снова водка…

– Отнесись к этому как к работе.

Дома Андрей с насупленным видом разбирал фотоаппарат:

– Ну что, берём таксический мотор и едем? Что у тебя в пакете?

– Гусак с ластами.

– Он тоже поедет?

– Это не обсуждается! – затрясся лицом, выпучив глаза и, как конь, расширив ноздри, выпалил Женя. И оба закатились…

…Дверь открыл неторопливый сероглазый человек с лысиной, его усы сливались с бородой в жилистую луковку:

– Владимир. Проходите.

Сели за стол. Володя положил рядом с собой трубку и кисет:

– Коньячку хотите? За знакомство?

Он не спеша набил трубку. Табак был с длинными и будто влажными табачинами. Умяв их блестящей тяпочкой, он несколько раз долго и с силой затянулся, вбирая щёки. В чубуке в такт тяге, неровной звездой бархатно разрасталось и гасло, светясь глубиной, кострище. Раскурив, он сказал, попыхивая:

– Андрей мне рассказывал в общих словах… Синопсис есть?

– Чево?

– Володь, да какой синопсис? – сморщился Андрей. – Это так пока, разговор…

– Не знаю, что вам Андрей говорил… – сказал Женя, – но меня убивают фильмы, где все… нефтяники говорят с московским акцентом.

– Хе-хе… Ну вот вы и ответили… на все вопросы…

– Я не собирался… каламбурить. Я тут сериал смотрел… там следователь полетел на Дальний Восток по работе. Сижу, переживаю: вот он из самолёта выходит… Вот его встречают… Ну и – ни од-ной!

– Чего ни одной?

– Ни одной праворукой тачки! В порту! – Женя издал прыскающий смешок. – Невозможно… Всё снято в Подмосковье. А… представляете… – его глаза загорелись, – как хорошо можно сделать: вот мы прём по федералке и в каждом городе… свой говорок.

– Ххе… – Володя снисходительно улыбнулся. – У моей жены была «хонда-сивик»…

– «Сивка» – японский «девятoс», – фыркнул Женя и продолжил с жаром: – Вы… не представляете, насколько наш народ изобретателен… Есть такая «каринка» девяносто второго года, у неё задний фонарь во всю корму и так сужается, загибается вверх, на бока заходит… будто улыбается… Её знаете как зовут? «Улыбкой». Их у нас много, они даже под тачкой работают…

– Как это?

– Ну, под тачкой – это значит в извозе. На убой.

– Да… забавно… Только всё это… пока не кино, а литература.

– А литература – это плохо?

– Нет, но при чём тут кино? Давайте так: что мы увидим? В кадре? Но перед тем, как вы скажете, я предлагаю налить. Всё. Подняли.

Зазвонил телефон:

– Привет. Я в парикмахерской… – доложила Маша голосом «вакуумная упаковка» номер двадцать пять «серебристая изморозь». – Ты не дома? У меня просьба. Ты, пожалуйста, заедь за туфлями, а то… мне захочется с тобой потанцевать вечером, а ты будешь… в этих ужасных ботинках.

– Я в другом конце города и без машины… одну минуту… извините, – он вышел в коридор, – мне правда не с руки, ну, Маш…

– Так, Женя. Что это за подход? Я не так часто прошу тебя…

– Ну, мне сложно… Тут ещё с магазинами этими… Кстати, отличного гусачину тебе подобрал…

– Мне уже принесли.