Кейт Аткинсон - Боги среди людей

Пришел напыщенный местный советник с женой, адвокат (называющий себя старым холостяком), который был не прочь приударить за Сильви. Пришла чья-то престарелая вдова, которая без конца жаловалась, особенно на тяготы военной поры, и, наконец, «иерарх», как называла его Сильви, — высокопоставленный елейный святоша, каким, с точки зрения Тедди, и должен быть епископ.

Они манерно — даже мужчины — потягивали херес, и Сильви обратилась к Тедди и Киту:

— Вы, вероятно, предпочитаете пиво?

— Я бы не отказался, миссис T., — ответил Кит, как истинный австралиец.

Сильви будто нарочно выбрала персонажей какого-то пошлого фарса. Как правило, она не тратила время на буржуазные компании; Тедди не понимал, с какой стати мать надумала расширить свой круг общения за счет великих и добродетельных. И только когда она устроила спектакль вокруг его орденских планок и стала расписывать «подвиги», хотя о «подвигах» (в кавычках и без) он практически ничего ей не рассказывал, Тедди заподозрил, что мать просто похваляется им перед этим благородным собранием. Он поймал себя на том, что не может выдавить ни слова в ответ на расспросы о его «воинской доблести», и предоставил Киту развлекать гостей комичными байками, в которых война представала чередой плутовских выходок, сродни приключениям Августа.

— Но постойте, — не выдержал старый холостяк, ожидавший более брутальных сюжетов, — война — это не игрушки. Вы же бомбите фрицев в хвост и в гриву.

— Да, вы проявляете мужество, — с помпой заявил член муниципального совета. — Высоко несете знамя. Гамбург был крупной победой Королевских военно-воздушных сил, вы согласны?

— Так держать, молодые люди, — подхватил епископ, жестом намекая, что пора выпить еще хереса. — А теперь добейте остальных.

Всех, что ли? — спросил себя Тедди.

«Должна тебя предупредить, — писала ему Урсула, — что дома забили свинку».

Тедди не раз видел принадлежавшую Сильви свинью, купленную еще розовым поросенком. Свинка ему, в общем-то, нравилась. Напрочь лишенная кичливости, она слонялась по сколоченной на скорую руку сараюшке и благодарно принимала любые перепадавшие ей крохи. И этой бедолаге светило только одно: быть расфасованной на бекон, сардельки, ветчину и другие мясопродукты, в которые превращается свинья в другой жизни. Ради того, чтобы оборотистая Сильви могла зашибать деньги.

К столу обещали подать жареную свиную ногу и овощи со своего огорода, а также яблочный соус, с осени укупоренный в бутылки. Меренги для украшения хлебного пудинга обеспечили изможденные домашние несушки. А Тедди все вспоминал, как свинка при жизни бегала на четырех крепких ножках.

— Все из Лисьей Поляны, — гордо повторяла Сильви, — от свинины до яиц и джема для пудинга.

Возможно, своей хозяйственностью она старалась пустить пыль в глаза старому холостяку. Или епископу. У Тедди не укладывалось в голове, что мать может вступить в повторный брак. Достигнув солидного, самодовольного среднего возраста, Сильви наслаждалась своей независимостью.

— От одного этого запаха у мужчины укрепляется боевой настрой, — говорил епископ, втягивая духовитые мясные пары своим утонченным епископским носом.

— Вы чрезвычайно изобретательны, дорогая моя, — у вас же прямо натуральное хозяйство, — обратился к Сильви адвокат, осушив крошечную рюмочку и с надеждой оглядываясь в поисках графина.

— Надо бы учредить медаль для женщин, отличившихся на домашнем фронте, — ворчливо проговорила жена советника. — За нашу изобретательность, если не за все страдания, которые выпадают на нашу долю.

Эта ремарка спровоцировала брюзжание престарелой вдовы («Страдания! Это вы мне рассказываете?»)

Тедди, обливаясь по́том, терял терпение.

— Прошу меня извинить, — сказал он, опуская на стол свой бокал с пивом.

— Все нормально, дружище? — спросил Кит, когда Тедди протискивался мимо него.

— На свежий воздух, — бросил Тедди.

— Покурить вышел, — донесся до него миролюбивый голос Кита.

Тедди свистнул собаку, которая во дворе присматривалась к несушкам, надежно защищенным проволочной сеткой. Приученная к дисциплине, Фортуна побежала по переулку вслед за хозяином.

Проскользнув под калиткой, собака оказалась на пастбище и в недоумении замерла при виде коров.

— Коровы, — пояснил Тедди и добавил: — Они тебя не тронут.

Но Фортуна уже зашлась истошным лаем от испуга и задиристости. Такая смесь встревожила обычно невозмутимых коров, и Тедди поспешил увести своего питомца от греха подальше.