Ирина Потанина - Неразгаданная

— Сама хамка! — подмигивает он.

Я молчу не найдя подходящего ругательства.

— Ладно, покупаю, — и он забирает самый маленький размер, я вижу, как он, лихо перепрыгивая через скамейку, набрасывает только что купленную вещь на плечи маленькой хрупкой девочке и смачно целует ее счастливые щеки. Что ж, торговля пошла.

— Эй, женщина, у вас брюки требуют добавления в виде вот этой блузочки…

— Мамаша, Вашей девочке скоро в школу, в чем ребенок будет ходить? Ведь школьную форму уже отменили!

— Девушка, не проходите мимо, у меня специально для вашей фигурки есть одна блузочка.

Итак, осталось три блузки. В принципе можно уже идти на набережную, но может и их удастся продать.

— Эй, пигалица, иди-ка сюда, — какие-то парни грозного вида манят меня пальцем. Надеюсь, это не проверяющие… И не представители хозяина рынка…

— У меня товар. Никак не могу отойти, мальчики, — стараюсь не смотреть в их сторону. Они подходят сами.

— Слушай, ты не понимаешь, что ли. Тебе голову сейчас сразу отбить, или сама этот цирк прекратишь, а?

— У вас не будет сигареты, — кажется, я знаю, как вести себя с таким контингентом.

— На, кури, — они уже сбились с курса, мысль потеряна и агрессия отступила, — В общем, ты, это, не видишь, что ли. Народ только наши дубленки начинает рассматривать, как ты лезешь, зовешь к себе. Тебе голову сразу отбить или…

Кажется, ребятки снова включились в привычную тему…

— Ох, — делаю грустное лицо, — вы поймите, у меня три блузки осталось… Так вот, я их продам и уйду. Потому как у меня деньги на обратный путь появятся. А если вы мне их сейчас продать не дадите, буду сюда каждый день ходить, пока не продам.

— А ты что, временная?

— Да вот осталась без копейки, надо хоть как-то зарабатывать.

— А где товар взяла?

— Знакомая одна помогла. У меня здесь и накрутки-то почти нет… Вот люди и берут. Я бы так дешево не продавала, если б деньги не нужны были.

Минуты две молча курим, я изображаю расстроенность и грустную иронию.

— Слушай, давай сюда свои блузки, я их у тебя куплю, может, продам уже завтра, а сама вали со своим длинным языком в море купаться, такие как ты, на базаре стоять не должны. Всю малину портишь и до греха доводишь…На вот. — мне протягивают деньги. Бывает же такое?

Довольная и растроганная бегом убираюсь с этого ужасного места, чтоб опять окунуться в кайф курортной жизни. Лешка злой и молчаливый.

— Ты чего?

— Заюшка, — он выпячивает глаза, страшно шевелит зрачками, и мне кажется, что они сейчас вывалятся, — неужели нельзя меня просто предупредить куда ты пошла?!

— Ну, во-первых, я оставила записку, во сколько буду на набережной, — выбираю самый холодный тон. Еще не хватало, чтоб он тут истерики закатывал, при художниках-то! — Во-вторых, я не хотела, чтоб ты пришел и все испортил. Я, между прочим, деньги зарабатывала.

На лице моего мужа явственно отражается испуг, он явно неправильно меня понимает.

— Что ты так смотришь? Я на базаре была, блузки твои продавала. Вот деньги, можем теперь обратно ехать.

Он облегченно вздыхает.

— А я уж думал… От тебя всего можно ожидать. Вот так, ты даже здесь, в этом прекрасно городе думаешь о деньгах…

— А как иначе ты собирался домой возвращаться? Мне на работу послезавтра.

— А я уже раздобыл денег.

Это что-то новенькое…

— Где?

— Как и говорил, занял у Ленка, и ни каких особенных усилий тратить не пришлось. Тебе лишь бы трудности на свою голову поискать, — довольно и гордо заявляет мой любимый муж и сочувственно обнимает меня. Не то, чтоб он мне противен, сейчас… Но для того, чтобы не накричать, не выругаться приходится напрягаться. Бросаю сквозь зубы:

— Немедленно пойди и верни Ленке деньги!

Вырываюсь и бегу к морю, раздеваясь на ходу. Прыгаю в освежающую, ласкающую воду. Все равно темно и никто, кроме Лешки меня не видит. Он идет по моему следу, озадаченно подбирая платье и трусики. Выхожу через пять минут, уворачиваюсь от его тянущихся рук. Одеваюсь. Мы сидим на камнях и курим.

— Ты почему еще здесь?! — моя злость еще не улеглась.

— А что?

— Я тебя попросила пойти и отдать моей Ленке деньги. Я не нищая какая-нибудь, чтоб у друзей занимать.

— Господи! Но ведь если это настоящие друзья, то к ним можно обратиться в трудный момент!

Я молчу, не хочу ничего объяснять. Этот человек устроен так… Зато он готовит завтрак мне каждое утро. И называет меня “заюшкой” и любит меня очень-очень. Он расстроено уходит. Скептически подмечаю в мозгу, что обязательно надо будет проверить, вернул ли он Ленке занятое”.