Курт Воннегут - Фокус-покус

Я ей рассказал, как я встретился с Сэмом Уэйкфилдом на Кливлендской Выставке Технического Творчества и какие слова он мне сказал. А теперь, когда я спешил на суд и расправу, она повторила мне эти его слова:

– Куда спешим, сынок?

Председателем Совета Попечителей, выгнавшего меня с работы 10 лет назад, был Роберт У. Мелленкамп, из Уэст-Палм-Бич, окончивший некогда Таркингтон и отец 2 нынешних таркингтонцев, 1 из которых учился у меня. Он должен был вот-вот потерять все свое состояние, которое существовало только на бумаге, в акциях Космического Телемаркета. Эти аферисты перехватывали сделки на продукты и дома, топливо и медикаменты, сырье и технику и прочее, опережая тех, кто в этом действительно нуждался, прежде чем те успевали даже узнать об их существовании. А потом, как считалось, компьютеры этой компании заставляли людей, которым и вправду было что-то необходимо, торговаться друг с другом, повышая ставки, так что прибыли у жуликов была сказочные. Они распоряжались деньгами своих клиентов с прибылью, как полагали все, потому что их компьютеры были связаны спутниковой связью с биржами во всех концах света.

А эти компьютеры, как выяснилось, ни с чем вообще не были связаны, а только один с другим да с доверчивыми клиентами, вроде Председателя Таркингтоновского Совета Попечителей. Он как раз накачался, как наркотиком, разными буклетами, в которых описывались фантастические сделки, которые он заключил в таких местечках, как Огненная Земля, Уганда или еще Бог знает где, когда он согласился со Столпом Американского Консерватизма Джейсоном Уайлдером, что настало время меня выгнать. Космический Телемаркет был его ангельским порошком, его ЛСД, его героином, его кружкой огненной воды, его кокаином.

Я тоже был вроде наркомана, только в отношении женщин постарше меня и домашнего хозяйства, и мой теперешний адвокат, представленный судебными властями, сказал мне, что мы могли бы раздуть эти склонности до вполне законного основания признать меня невменяемым. Больше всего его поражало то, что я никогда в жизни не занимался рукоблудием.

– Ну почему? – сказал он.

– Отец моей матери заставил меня дать слово, что я никогда не стану этим баловаться, иначе из меня выйдет лентяй и слюнтяй, – сказал я.

– И вы ему поверили? – сказал адвокат. Ему было всего 23, он только что окончил Сиракузский Университет. А я ему сказал:

– Советник, в наши времена, когда прогресс совсем сбесился, наши деды обречены ошибаться во всем без исключения.

Роберт У. Мелленкамп еще не знал о том, что он, и его жена, и детишки – такие же нищие, как любой заключенный в Афинах. Поэтому, когда я вошел в зал заседаний тогда, в 1991, он обратился ко мне как государственный сановник, тоном умеренного консерватора благородного происхождения. Он кивком головы указал на Джейсона Уайлдера, который был тогда просто одним из таркингтоновских родителей и не входил в Попечительский Совет.

Уайлдер сидел на дальнем конце большого овального стола, с картонной папкой, магнитофоном, кучкой кассет и камерой Поляроид.

Я, конечно, знал, кто он такой, я читал его обозрения в газетах и несколько раз смотрел его телешоу. Но мы с ним раньше не встречались. Члены Совета по обе стороны от него сидели вплотную друг к другу, чтобы у него было побольше места, чтобы он мог развернуться.

Он был здесь единственной знаменитостью. Возможно, он был единственной настоящей знаменитостью, почтившей своим присутствием Зал собраний Совета.

Присутствовал еще 1 не-член Совета. Это был Президент Колледжа, Генри «Текс» Джонсон, с женой которого, Зузу, как я уже упоминал, я обычно занимался любовью, как только он уходил из дому.

Мы с Зузу расстались с месяц назад, но зла друг на друга не держали.

– Прошу садиться. Джин, – сказал Мелленкамп. – У мистера Уайлдера – надеюсь, вам известно, что он – отец Кимберли, – есть для вас не совсем приятные новости.

– Ясно, – сказал я, как подобает хорошему солдату, делая, что велят. Я не хотел терять свою работу. Здесь был мой дом. Со временем я хотел здесь выйти на пенсию, умереть и быть похороненным. Это было еще до того, как выяснилось, что ледники снова ползут на юг, и все, кого здесь похоронят, в том числе и компания возле конюшни, вместе с Мушкет-горой, в конце концов будут унесены в Пенсильванию или Западную Виргинию. Или в Мэриленд.

Где еще я мог бы стать Профессором или даже школьным учителем, со своим дипломом баккалавра из Уэст-Пойнта? Я бы не смог стать учителем в средней школе или даже в младших классах, потому что никогда не получил соответствующего образования. И в моем возрасте – а мне стукнуло 51 – кто возьмет меня на работу, да еще с сумасшедшей женой и безумной тещей на шее…