Курт Воннегут - Синяя борода

Но не из-за самих картин он так разъярился. Он разъярился из-за качества материалов, которые я использовал. Все понятно – Мерили взяла их из его кладовой.

Тут он ее и пихнул, да так, что она скатилась с лестницы.

Пора рассказать о костюме, который вместе со своим я заказал для отца в фирме «Сирс, Робук». Мы с отцом обмерили друг друга, что само по себе уже было необычно – не припомню, чтобы мы раньше касались один другого.

Но когда костюмы прибыли, оказалось, кто-то сместил десятичную точку в размерах отцовских брюк. И хоть он был коротконогий, но брюки были еще короче. И хоть он был очень тощий, пуговицы на талии не застегивались. А пиджак сидел прекрасно.

– Какая жалость, – сказал я. – Надо отослать брюки обратно.

Он ответил:

– Нет. Они мне нравятся. Великолепный костюм для похорон.

– Какой еще костюм для похорон? – переспросил я. И представил себе отца идущим без брюк на чьи-то похороны, хотя, насколько я помнил, ни на каких похоронах, кроме маминых, он не был.

А он говорит:

– На собственных похоронах брюки не нужны.

Когда пятью годами позже я приехал на похороны отца, он лежал в пиджаке от того костюма, а нижняя часть гроба была прикрыта, и я спросил владельца похоронного бюро, есть ли на отце брюки.

Оказалось, есть и сидят прекрасно. Значит, отец позаботился получить от фирмы «Сирс, Робук» брюки нужного размера.

Но когда владелец похоронного бюро объяснил про брюки, оказалось, у него есть для меня два сюрприза. Маму, кстати, хоронил не он. Тот разорился и уехал в поисках удачи в другие места. А этот, наоборот, приехал искать удачу в Сан-Игнасио, где тротуары, понятно, вымощены золотом.

Так вот, первый сюрприз: отца будут хоронить в ковбойских сапогах собственного изготовления, тех самых, которые были на нем, когда он умер в кинематографе.

И второй: владелец похоронного бюро решил, что отец магометанин. И очень разволновался. Для него было событием, что приходится воздать должное чужой вере в этой до безумия плюралистичной демократической стране.

– Впервые в жизни взялся хоронить магометанина, – сказал он. – Надеюсь, все пока делаю правильно. У нас тут не с кем посоветоваться, ни одного магометанина нет. По идее надо было бы съездить в Лос-Анджелес проконсультироваться.

Я не хотел портить ему удовольствие и сказал, что, по-моему, все в точности как надо.

– Только нельзя есть свинину, особенно рядом с гробом, – сказал я.

– И это все?

– Все. И, закрывая крышку, вы, конечно, должны сказать: слава Аллаху.

Так он и сделал.

Хороши или не очень были мои картины, на которые Дэн Грегори едва успел взглянуть до того, как спустил Мерили с лестницы? Если не по духу, так в смысле техники чертовски хороши для мальчишки моего возраста, да еще самоучки, который просто копировал штрих за штрихом иллюстрации Дэна Грегори.

Я, несомненно, от рождения был наделен способностями рисовать лучше других, как вдова Берман и Пол Шлезингер от рождения способны лучше других писать романы. А есть люди, которые от рождения могут лучше других петь, или танцевать, или разбираться в звездах, или делать фокусы, или в политике многого достичь, в спорте и так далее.

Думаю, так повелось еще с тех времен, когда люди жили небольшими группами, состоящими из близких родственников, – человек по пятьдесят-сто, не больше. А эволюция, или Бог, или не знаю что, генетически регулировали порядок вещей так, чтобы сохранить и поддержать эти семьи, чтобы вечерами у огня один рассказывал истории, другой делал на стенах пещеры рисунки, а еще кто-то отличался храбростью, и тому подобное.

Так я думаю. А теперь, конечно, подобный уклад совершенно не имеет смысла, ведь из-за прессы, радио, телевидения, спутников и всего прочего, умеренные способности обесценились. Человек, имеющий умеренные способности в какой-то области, тысячу лет назад был бы для общества сокровищем, а сейчас ему со своими талантами делать нечего, и приходится заняться чем-то другим, так как из-за современных средств коммуникации он вынужден ежедневно вступать в соревнование с мировыми чемпионами.

Сейчас для всей планеты достаточно десятка чемпионов в каждой области, где требуются человеческие дарования. Человеку, у которого умеренные способности, лучше их держать при себе, в рукаве, так сказать, пока он или она не напьются где-нибудь на свадьбе и не спляшут чечетку на кофейном столике, подражая Фреду Астору и Джинджер Роджерс. Мы и название придумали для таких людей – эксгибиционисты.