Курт Воннегут - Времетрясение

Хватит, хватит!

«Доктора Флеона Суноко к телефону, будьте добры! Доктор? Вот какое дело. Заточите-ка получше ваш скальпель! У нас есть для вас мозг!»

У моей дочери Нэнни есть сын Макс, в 1996 году ему исполнилось двенадцать лет. Он прожил половину «подарочного червонца». Когда умрет Килгор Траут, ему будет семнадцать. В апреле Макс написал в школе длиннющее сочинение о сэре Исааке Ньютоне, великом человеке, который выглядел совершенно обыкновенным. Когда я прочел его, то узнал кое-что новое – номинальные научные руководители советовали Ньютону бросить научные изыскания и засесть за теологию.

Я подумал о том, что они давали этот совет не из глупости. Просто они хотели намекнуть, что сказки, в которые полагается верить простому верующему, очень помогают ему жить.

У Килгора Траута есть рассказ «Эмпайр Стейт Билдинг». В нем рассказывается о метеоре размером со знаменитый небоскреб, который приближается к Земле со скоростью пятьдесят четыре мили в час. Вот вам оттуда цитата: «Наука не сделала счастливее ни одного человека на Земле. Правда о человеческой доле слишком ужасна».

Человеческая доля никогда в истории не была ужаснее, чем в первую пару часов после того, как закончился «подарочный червонец». Ну конечно, ведь миллионы пешеходов лежали на земле, поскольку их вес был неравномерно распределен между точками опоры в тот момент, когда мир снова взяла за жабры свобода воли. Впрочем, большинство из них не пострадало, если не считать тех, кто споткнулся, спускаясь по лестнице или эскалатору. Все были в полном порядке.

Корень зла, как я уже сказал, был в различных самодвижущихся транспортных средствах, которых, естественно, в Музее американских индейцев не было. Там внутри все было тихо, а снаружи становились все громче и громче предсмертные крики раненых и задавленных.

Помните про «А я жарю на масле!»?

Бомжи, или, как их называет Траут, «жертвенная скотина», спокойно сидели или лежали, когда произошел катаклизм. В тех же позах они были и когда «подарочный червонец» закончился. Как могла повредить им свобода воли?

Траут позже сказал о них: «Они и до катаклизма проявляли симптомы, неотличимые от симптомов ПКА».

И один лишь Траут вскочил на ноги, когда пожарная машина на полной скорости саданула своим передним бампером, как берсерк [20] Берсерки – скандинавские воины, которые, по поверью, во время битвы приходили в полубезумное состояние, кусали щит, сражались как одержимые и были неуязвимы для оружия противника. топором, по двери в академию и понеслась дальше. Что было дальше, от людей не зависело, не могло от них зависеть. Мгновенное уменьшение скорости машины из-за удара об академию привело к тому, что ничего не соображающие пожарники были выброшены из машины в воздух со скоростью, равной той, что достигла пожарная машина, пока катилась от Бродвея к чертпоберикакаяжеэтоглушь 155-й улице. Траут, проследив, докуда долетели пожарные, оценил ее в пятьдесят миль в час.

Оставшись без пассажиров и потеряв скорость, пожарная машина совершила крутой левый поворот к кладбищу на другой стороне улицы. Но там улица шла в гору. Машина немного не доехала до ворот кладбища и покатилась под гору обратно. Почему? Потому что при ударе об академию вышибло передачу. Рычаг переключения стал в нейтраль.

В гору машину вытянул закон сохранения импульса. Мощный мотор ревел, потому что заклинило педаль газа. Но противодействие силе тяжести он мог оказать лишь в меру закона инерции и собственной массы, потому что стояла нейтраль. Двигатель не воздействовал на колеса!

Я скажу вам, что произошло. Сила тяжести потащила рычащего красного монстра обратно на 155-ю улицу, а по ней – «задним ходом» напрямик в Гудзон.

Удар пожарной машины об академию был на столько сильным, что стал причиной падения хрустального канделябра на пол в фойе.

Осветительный прибор пролетел в каких-то дюймах от вооруженного охранника Дадли Принса. Если бы он не стоял прямо на ногах, если бы его вес не был равномерно распределен между точками опоры в тот момент, когда мир снова взяла за жабры свобода воли, он бы упал в том направлении, куда смотрел, головой к входной двери. Канделябр убил бы его!

Удача, говорите? Когда произошел катаклизм, Золтан, парализованный муж Моники Пеппер, сидел в своей инвалидной коляске снаружи и звонил в дверь. Дадли Принс собирался открыть дверь и впустить его. Но тут в картинной галерее сработал датчик задымления!