Перед моим мысленным взором быстро пронеслись картины моих взаимоотношений с родителями. А также с моей бабушкой, которая была ещё жива. Я ещё поработаю с этим, сказал я себе. Я огляделся вокруг. Видимо это была инстинктивная реакция моего тела. Вокруг стало слишком тихо. И моё тело среагировало на эту тишину. Мне показалось, что природа внимательно слушала наш разговор. Но когда я огляделся по сторонам, звуки словно проснулись. Кто–то лениво запел в вышине. А в траве устало застрекотали. Это успокоило меня. Учитель тоже огляделся по сторонам.
— Предлагаю сменить перекрёсток, — чуть тише, чем обычно проговорил он, — мне кажется, мы немного пересидели здесь.
Мы неспешно поднялись и пошли по плато. Хотя это показалось мне излишней предосторожностью. Место для нашего разговора было найдено им очень точно. У меня было ощущение, что я наполнен не только разговором, но и ещё чем–то значительным. Чем–то таким, что делает меня равным по размеру окружающим нас сопкам и грядам. Мы шли молча около пятнадцати или двадцати минут. Обогнув зелёную балку, которая внизу становилась крутым и заросшим ущельем, мы вышли к скале, напоминающей старый коренной зуб. Я знал эту скалу. Она была одним из его ориентиров на этом беспредельном плато, где вообще очень трудно иметь хоть какие–то ориентиры. Любая скала, любой хребет здесь меняли свою форму и размер с минимальным изменением точки обзора. Можно было сделать сотню шагов и не узнать местности, которая, не удивлюсь, воссоздавалась здесь специальным объёмным голографическим монитором. Скала, к которой мы подошли, была особенной тем, что почти не меняла свою форму ни с какого угла зрения. Она отовсюду смотрелась как каменный зуб с плоской вершиной. Возвышаясь над уровнем плато метров на двадцать–тридцать, она была при этом совершенно неприступной ни с какой стороны. Мы подошли оттуда, где она отбрасывала тень. Семь восемь метров тени создавали чудесное пространство, в котором мы расположились. Я признал, что перемещение было оправданным, так как мы просидели на солнце достаточно долго.
— Да, — сказал Учитель. — Наше первоначальное место стало слишком открытым. А здесь сейчас прохладно и хорошо.
Под каменной стенкой сохранилось немного снега. Трава была также примята снегом, которой лежал здесь всю зиму и весну. Сейчас она напоминала плотную циновку. Повсюду были следы полевых мышей, создающие странный узор.
— Ты, наверное, уже знаешь, чем закончится моё обучение? — спросил я.
— Конечно, знаю! Мы прыгнем с тобой в пропасть вон с того бугра! — он показал рукой на вершину, возвышающуюся в полукилометре от нас.
— Зачем? — вырвалось у меня.
— Это будет последним правилом Го, правилом против бесконечности повторения позиции.
— Мы возьмём в прыжок камни для Го? — спросил я намеренно озабоченным тоном.
— Конечно! — провозгласил он. — Я возьму свой старый комплект из панцирей, а ты бери тот, что купил в Москве. Помнишь, ты мне показывал его? И ещё японский дорожный магнитный комплект. Который хорош тем, что камни не разлетаются с доски.
— Учитель, — продолжил я. — Взять ли мне с собой в прыжок записи? Которые я делал всё это время?
— Конечно, бери, — они пригодятся людям, которые будут встречать твоё тело внизу, — я видел, что он еле сдерживает смех. В уголках его глаз я заметил маленькие слезинки.
— Жаль, что мы не можем взять собой в прыжок людей из парка и из того московского клуба! — добавил я.
— Это очень жаль, — согласился Учитель. — Но боюсь, они не дойдут даже до этого плато. Да! Возьми с собой свои горные ботинки и аппаратуру, с которой ты хотел идти в пещеру Видящих!
— Они у меня с собой! — крикнул я.
Мы уже шли по плато по направлению к бугру. Находясь друг от друга в десяти шагах, мы кричали на всю силу наших голосов.
— Ты ещё не передумал прыгать! — крикнул Учитель.
— Нет ещё! А вы?!
— Я не уверен, что помог сегодня всем соседям, которые нуждались в моей помощи! — отозвался он.
— Что же ты будешь делать?! — крикнул я.
— Хочу позвонить им и объяснить, почему не смогу быть вечером дома, — его голос был наполнен силой и радостью.
— Может быть тебе тогда лучше не прыгать?!
— Но тебе будет неприятно прыгать одному!
В этот момент я был совершенно счастлив. Счастлив так, как почти не бывает счастлив человек. Я был соткан из света и ветра. Я не чувствовал своих ног, а когда вспомнил про них, они отозвались приятной щекочущей дрожью. Они напомнили мне трубы, по которым наверх здания дали воду. И этим зданиям был я. Левее возвышалось другое здание. И я был счастлив видеть это здание здесь, рядом с собой. И из моих глаз полились слёзы…
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу