Кэтрин Хьюз - Письмо

— Могу… могу ли я вам чем-то помочь? — спросила она, отдуваясь.

Тина указала на синюю дверь.

— Это ваш дом?

— Да, так и есть. Я живу здесь с 1923 года — пятьдесят лет.

— О, так это был ваш муж? — с удивлением спросила Тина.

Пожилая дама вставила ключ в замочную скважину и толкнула дверь.

— Генри, я дома, — крикнула она и повернулась к Тине. — Да, это мой муж. Так чем я могу вам помочь?

— Все в порядке, ваш муж уже мне ответил. Я искала одного человека, который, как я думала, жил здесь раньше, но раз вы живете здесь пятьдесят лет, я, должно быть, ошиблась адресом.

Глаза пожилой женщины слезились от холода, и она вытащила носовой платок, чтобы вытереть их.

— Кого вы ищете?

— Ваш муж уже сказал мне, что не знает…

— Имя? — допытывалась она.

Тина посмотрела в глаза упертой старушке.

— Фамилии я не знаю, только имя — Билли.

Старушка ухватилась за ручку тележки. На тонких сухих руках проступили синие вены, а костяшки побелели. Медленно она отпустила одну руку и протянула Тине:

— Элис Стирлинг, приятно познакомиться.

Тина присела за кухонный стол напротив Элис, грея руки о чашку крепкого чая. Генри сидел в кресле у камина и рассеянно смотрел в окно.

— Он никогда не принимал Билли, — начала Элис, кивая на мужа.

— Он мне не сын, — отрезал Генри на удивление сильным голосом, который никак не вязался с его хилой внешностью.

— Замолчи, Генри! — цыкнула Элис и повернулась к Тине. — Мы усыновили Билли, когда ему было всего десять месяцев. Его родители умерли, и он жил в приюте. О нем хорошо заботились, но ему был нужен настоящий дом, понимаете, отец и мать. Мы только-только потеряли своего собственного ребенка, Эдварда, и утрата была… — ее голос дрогнул, — утрата была невыносима, но потом в нашей жизни появился малыш Билли и…

— Занял его место, — перебил Генри. — Она и думать перестала об Эдварде, после того как этот появился.

— Закрой свой рот, старый злобный дурак.

Элис посмотрела на Тину:

— Не обращайте на него внимания.

Тина начинала чувствовать себя неловко. Она достала из кармана письмо Билли и протянула Элис, которая осторожно вытащила его из конверта и начала читать. По мере чтения ее грудь вздымалась все сильней, а дыхание становилось все чаще. Наконец Элис сложила письмо и передала обратно Тине.

— Где вы это взяли?

Тина рассказала, как письмо попало к ней в руки, и Элис покачала головой.

— Не понимаю, — медленно произнесла она. — Билли сидел за этим самым столом, где вы сидите сейчас, и писал это письмо. Это была моя идея — он никогда не был силен в подобных вещах, но когда он закончил, то был доволен тем, что вышло. Он был рад, что смог выразить свои чувства, рассказать Крисси о том, что он действительно чувствовал. Потом он пошел на почту его отправлять.

Тина перевернула конверт.

— Но он его так и не отправил. Смотрите.

Элис посмотрела на непогашенную марку.

— Все это было так давно, в голове все путается. Мне казалось, он говорил, что отправил его, но выходит, что нет. Я знаю, что он заходил к ним домой и говорил с матерью Крисси, но она ничего не знала о письме. Она сказала ему, что Крисси отправили в Ирландию вместе с теткой, чтобы она родила ребенка там. Билли просил миссис Скиннер дать ему адрес, но она сказала, что сама с ней свяжется и узнает, хочет ли того Крисси.

— Так они в итоге встретились? Билли и Крисси воссоединились?

Элис опустила голову и глубоко вздохнула.

— Увы, нет. Он никогда больше не слышал о Крисси ни слова. Миссис Скиннер в ту же ночь сбила машина. Она умерла, так и не придя в сознание.

— Билли удалось узнать, что стало с Крисси и ее ребенком?

Элис медленно покачала головой.

— Мой Билли был убит в бою в 1940 году. Ему было двадцать два.

Тина застыла в полном потрясении. Она бросила взгляд на Генри — тот дремал в своем кресле. Элис промокнула глаза платком. Наконец к Тине вернулся дар речи.

— Мне очень жаль. Я не хотела бередить старые раны.

— Ну что вы. Смерть моего Билли — это рана, которая никогда не затянется. Я скучаю по нему каждый божий день. Он был прекрасным сыном. Может, и не я произвела его на свет, но для меня он был моей плотью и кровью точно так же, как и Эдвард. Доктор Скиннер думал, что он был не достоин его драгоценной дочери, но на самом деле, он был слишком хорош.

Элис кивнула на живот Тины.

— Жизнь — бесценный дар, миссис Крейг. Цените каждую секунду, которую вы проведете с вашим малышом. Другой такой любви у вас никогда не будет.