Джон Гришэм - Покрашенный дом

Единственный достойный его противник появился только после наступления темноты. Это был глухонемой сын мистера Уокера по кличке Слепень, а весил он триста фунтов. Мы все звали его Хрюк — не из неуважения и не из жестокости, просто его все так звали. Слепень поставил пять долларов, и Хрюк медленно влез на ринг.

— Очень мощный у тебя будет противник, Самсон, — промурлыкала в микрофон Далила.

Самсон и сам понимал, что ему может потребоваться несколько больше времени, чтобы выкинуть с ринга три сотни фунтов, и пошел в атаку немедленно. Он попытался провести низкий захват с целью схватить противника за ноги и стукнуть его коленом о колено, чтобы он упал навзничь. Хрюк и упал, но упал прямо на Самсона, который даже вскрикнул от боли. В толпе тоже закричали и начали подзадоривать Хрюка, который, конечно же, ничего этого не слышал. Они катались по рингу и лягались, пока Хрюку не удалось на секунду прижать Самсона к мату.

— Сорок секунд! — провозгласила Далила. Сейчас время в ее исчислении шло медленнее, потому что Самсон был на лопатках. Он несколько раз лягнул противника, но безрезультатно, а потом пустил в ход захват ногами — это называется «джерси-флип» — прием, когда борец резко выбрасывает ноги вверх и захватывает ими противника за шею. Самсон зажал Хрюку ногами уши, а потом опрокинул его навзничь. И сам вскочил на ноги под соответствующие комментарии Далилы. Затем последовал бросок через колено, который совершенно ошеломил Хрюка.

— Пятнадцать секунд! — объявила Далила — сейчас ее часы снова шли быстро. Хрюк бросился на противника, как бешеный бык, и оба они опять рухнули на мат. Толпа снова разразилась криками. Слепень Уокер в полном исступлении подпрыгивал и бегал вдоль внешней стороны ринга. Так они возились некоторое время, а потом Далила сказала:

— Десять секунд!

Из толпы раздались крики протеста по поводу такого отсчета времени. Но тут Самсон ухватил Хрюка за руку, заломил ее ему за спину, потом сцапал его ногу и швырнул беднягу через весь ринг и за канаты. Тот приземлился у ног собственного папаши. «Ты, проклятый мошенник, сукин сын!» — заорал Слепень.

Самсон с полным пониманием отнесся к этому оскорблению и сделал Слепню приглашающий жест — пожаловать на ринг лично. Слепень сделал шаг вперед, а Самсон раздвинул канаты. Далила, которая, несомненно, много раз слышала подобные угрозы, тихо сказала:

— На вашем месте я бы не стала этого делать. Он может покалечить, когда разозлится.

К тому времени Слепень уже искал подходящий предлог, чтобы не лезть на рожон. Стоя на краю ринга, глядя вниз и насмешливо улыбаясь, Самсон казался чуть не десяти футов ростом. Слепень нагнулся, осмотрел Хрюка, который тер плечо и, казалось, был готов заплакать. Самсон только посмеялся им вслед, когда они пошли прочь, а затем, чтобы развлечь оставшихся, стал опять напрягать свои мышцы, обходя весь ринг по периметру. Кто-то в толпе восхищенно присвистнул, а ему только того и надо было.

После этого он обработал еще нескольких желающих, а потом Далила заявила, что ее мужу пора ужинать. А через час они вернутся для финального представления.

Было уже совсем темно. Все вокруг заполняли разнообразные звуки, всегда сопровождающие аттракционы и шоу: возбужденные вопли и визг детишек, катающихся на карусели, радостные крики победителей, выигравших призы, музыка из множества динамиков, выдававших самые разнообразные мелодии, непрерывная трескотня зазывал, уговаривающих народ поактивнее расставаться с деньгами, поглядеть на самую большую в мире черепаху, выиграть еще один приз и подавляющий все остальные звуки рев наэлектризованной толпы. Народ у нас такой глупый, его и палкой отсюда не отгонишь, любила повторять Бабка. Вокруг будок и павильонов собрались целые толпы, все пялились и орали. К аттракционам тянулись длиннющие извивающиеся очереди. Повсюду группами бродили мексиканцы, в изумлении озираясь по сторонам, но по большей части не желая расставаться со своими деньгами. Никогда не видел, чтобы в одном месте скопилось столько народу.

Родителей я обнаружил возле Мэйн-стрит — они пили лимонад и наблюдали за всем этим спектаклем с безопасного расстояния. Паппи и Бабка уже сидели в грузовичке, готовые к отъезду, но явно желая еще задержаться. Аттракционы приезжают к нам всего раз в год.

— У тебя сколько денег осталось? — спросил отец.

— Около доллара, — ответил я.

— Это колесо обозрения что-то не очень безопасным выглядит, Люк, — сказала мама.