Самсон Агаджанян - Опаленные крылья любви

На следующий день, в девять часов он позвонил министру обороны и сказал, что отказывается от предложенной должности.

— Умар Анварович, я вас понял. Я знал, что такой будет ответ. Но у меня к вам просьба. На эту должность я временно назначу другого офицера. У вас будет время подумать. А пока командуйте бригадой. И еще: вчера звонили из секретариата нашего президента, Каримов хочет посмотреть некоторые воинские части. В первую очередь мы обязательно покажем президенту вашу бригаду. Хорошенько подготовьтесь,

— Понял, товарищ генерал-лейтенант.

— Тогда, полковник, желаю удачи.

Умар, облегченно вздохнув, положил трубку. Он позвонил дежурному по бригаде и дал команду, чтобы к нему на совещание вызвали командиров подразделений. Поздно вечером он приехал домой. По привычке заглянул в почтовый ящик, вытащил газеты и письмо. Увидев обратный московский адрес, улыбнулся. Письмо было от Наташи. Как только вошел в квартиру, не раздеваясь, вскрыл конверт. Читая, он улыбался. Наташа рассказывала о своих похождениях на его родине. В конце написала, что соскучилась и ждет, когда он приедет.

Умар сел в кресло. Прикрыв глаза, задумался. Наташа все чаще и чаще заставляла о себе думать. При мысли о ней его охватывало какое-то волнующее чувство, но он старался отогнать его. Ему казалось, что он совершает кощунство по отношению к другу.

Он включил телевизор. На экране выступал Хасбулатов. Умар тут же выключил. Он буквально не переваривал его.

К середине лета из Москвы прилетел полковник Лукин. Умар поехал в аэропорт встречать его. Каково же было его удивление, когда он узнал в нем своего однокашника по военной академии. Они крепко обнялись.

В кабинете Умара Лукин достал из нагрудного кармана пакет, опечатанный со всех сторон сургучной печатью, с грифом «Совершенно секретно» и протянул Умару. Тот повертел его в руках и вопросительно посмотрел на Лукина.

— Женя, что там?

— Понятия не имею. Вскрыть только с получением сигнала из Москвы. Вот код, запомни. О пакете никто не должен знать, даже твои заместители. Это совершенно секретный документ. Как видишь, и доставлен он нарочным. Вот здесь распишись, что ты его получил.

Умар расписался и вновь посмотрел на пакет.

— Что-нибудь серьезное?

— Понятия не имею… Инструктаж проводил сам Грачев, и он просил тебе передать, что твой рапорт лежит у него на столе, и он тебя держит на контроле.

— И долго он будет держать меня на контроле?

Лукин неопределенно пожал плечами. В это время позвонил телефон. Умар поднял трубку.

— Слушаю.

— Товарищ полковник. Ужин готов, — раздался голос его заместителя.

— Сергей Борисович, мы поужинаем у меня дома. Ты все это заверни и положи мне в машину, а то у меня в холодильнике пусто.

— Будет сделано, товарищ полковник.

— Ну что, поехали ко мне? — предложил Умар гостю.

Лукин в знак согласия кивнул головой. Умар встал, открыл сейф и прежде чем положить пакет, еще раз повертел его в руках.

— Говоришь, не знаешь его содержимого?

— Честно не знаю. Но думаю, что это серьезно. Грачев пригрозил, если конверт не будет доставлен по назначению, трибуналом.

Умар бросил конверт в сейф, закрыл его.

По дороге домой Умар забежал в магазин, купил водки. За столом после второй рюмки завязалась оживленная беседа.

— Женя, вот ты поближе к Кремлю, скажи, что творится? Как это могло случиться, что такая держава без единого выстрела развалилась?

— Что там держава? Лучше скажи: ты мог бы в мыслях допустить, что всемогущественная КПСС разлетится в пух и в прах? Еще долгие годы аналитики и ученые будут ломать над этим головы. Когда американскому президенту Бушу ЦРУ предложило, что больше нет Советского Союза, говорят, он сказал, что это русский анекдот. Понимаешь, он не поверил и позвонил английскому премьер-министру. Тот засмеялся, он тоже подумал, что это шутка. Буш позвонил Колю, мол, ты поближе к русским, что там слышно про развал Советского Союза. Тот ответил, что вчера у него был командующий группой советской армии, и он ничего об этом не говорил. Они не поверили. А трое наших добрых молодцов — Ельцин, Кравченко и Шушкевич — в бане сделали то, что не мог сделать Гитлер в сорок первом.

— Понимаешь, Женя, все, что произошло, это закономерно. Такое случайно не бывает. К этому все шло. Вспомни, какие драконовские законы были в стране установлены. Даже радио «Голос Америки» запрещалось слушать. На партсобраниях, на съездах с трибуны говорили одно, а делали другое. Мы обманывали свой народ. Вот и финал. Партия свое отработала, она должна была сойти со сцены, а вот развал Советского Союза — это катастрофа для миллионов людей. Вот, к примеру, возьми меня. Несколько месяцев тому назад министр обороны Узбекистана мне предложил генеральскую должность, я отказался. Нутром уже чувствую, что здесь я чужой. Тебе этого не понять, ты в Москве. Ты посмотри, как народ драпает. В метро уже на русском не объявляют. А что происходит в Прибалтийских республиках? Десятки миллионов остались вдали от родины. В чем они виноваты? Большинство из них ехали по комсомольским путевкам, по зову партии. Я ничего не имею против Ельцина. Но я бы хотел, чтобы он на себе испытал участь беженцев. Вот скажи, если Грачев не подпишет мой рапорт, куда мне в свои 45 деться? На пенсию — и все. Куда же еще? На днях один умник из здешнего министерства обороны был и говорит, мол, полковник, пора узбекский язык изучать. Я на него не обиделся. Он прав. Армия узбекская, и она должна разговаривать на своем языке. Понял ты, юлдуз?