Самсон Агаджанян - Опаленные крылья любви

— Хорошо, я поговорю с ним.

— Ты сейчас же сходи к нему!

Врач, узнав от Умара о решении Наташи рожать ребенка, отнесся к этому крайне неодобрительно.

— Я бы не советовал вам играть с огнем. Надо было убедить ее прервать беременность.

— Если бы вы знали ее судьбу, тогда вы поняли бы ее, доктор. Решение свое ни при каких обстоятельствах она не изменит и скорее лишится своей жизни, чем согласится лишить жизни ребенка.

— Хорошо. Но если она хочет сохранить ребенка, она периодически должна находиться под нашим наблюдением. — Пусть не спешит. Через пару недель я ее выпишу.

Умар вернулся к Наташе и передал разговор с врачом.

— Нет! Я здесь не останусь ни одного дня! Я совершенно здорова!

— Наташа, успокойся. Это надо для будущего ребенка.

Умар знал, что только это могло повлиять на ее решение.

— Хорошо, — сказала Наташа. — Я останусь, но только на неделю и ни дня больше.

Через неделю ее выписали из больницы. Наташа не откладывала в долгий ящик свое решение выйти замуж. Деньги делали свое дело и свободно обходили все законы, которые стояли на ее пути. Благо, денег было достаточно.

Когда она сказала Умару, что бракосочетание состоится во вторник, тот, пораженный услышанным, молча смотрел на нее. Наташа, не дождавшись его реакции, будничным голосом, словно вопрос уже был решен, сказала:

— Умарчик, надо подумать, кого приглашать на наше бракосочетание и где отмечать.

— Я никого не хочу. Будем только вдвоем.

— Я об этом тоже подумала. Проведем все тихо, скромно. Только ты и я. Но дай мне слово: когда придет время женить нашего сына, ты устроишь ему настоящую свадьбу, как у вас на Кавказе, а мы с тобой потанцуем лезгинку.

В ответ он притянул ее к себе.

— Пусть будет так, как ты сказала… А сейчас у меня к тебе просьба. До намеченного бракосочетания еще целых четыре дня. Сегодня я попрошу у министра отпуск на эти дни. Думаю, он мне не откажет. И сегодня же вечером я полечу домой. Попробую уговорить Любу, чтобы согласилась на развод.

— Нет, ты никуда не поедешь! Не надо мне ее согласия. Я же сказала, что обойдемся без ее согласия!

— Наташа, я так не могу. Меня мучает совесть, что у меня есть жена и…

— Пусть совесть мучает ее, а не тебя! Ты не преступление совершаешь.

— Наташа, я должен лететь домой.

— Умар, тебе туда нельзя. Ты же знаешь, что творится в Чечне. Я боюсь за тебя.

— Ничего со мной не случится. Ко дню бракосочетания я буду дома.

Она долго пыталась его отговорить, но тот был непреклонен в своем решении.

Вечерним рейсом Умар вылетел в Минеральные Воды, а оттуда на такси — домой. Несколько раз машину останавливали то русские, то чеченские милиционеры, но каждый раз, при виде генерала со Звездой Героя, молча пропускали. Под утро он постучал в родительский дом. Радости родителей не было границ. Когда мать накрыла стол, Умар набрался храбрости и рассказал отцу, что побудило его приехать домой. Анвар покачал головой.

— Люба тебе развода не даст. На днях она была у нас и вроде с Асланом собиралась поехать к тебе.

— Зачем?

— Как зачем? Ты же ее муж.

— Был когда-то мужем, а сейчас я ей никто.

— Она так не думает.

— Это ее проблемы и меня не волнует, что она думает. Мы уже двадцать лет вместе не живем. На что она рассчитывает?

— Она ждет, когда ты вернешься к ней.

— Этого не будет.

— Аслан хочет.

— Об этом ему надо было раньше думать, а не держаться за подол матери. Ни при каких обстоятельствах возврата к ней не будет.

— Если женишься, Аслан тебе не простит, и ты окончательно можешь его потерять.

— Я его давно потерял… Отец, разреши мне жениться на Наташе.

— Сынок, она же русская, — подала голос мать.

Анвар строго посмотрел на жену. Та покорно опустила голову. Он повернулся к сыну.

— А если я не дам своего согласия?

— Твое слово, отец, для меня закон.

— Тогда поступай, как велит твоя совесть.

Умар с благодарностью посмотрел на отца, Его слова означали, что он не против брака с Наташей.

Утром Умар пошел к Любе. Та, увидев его, опешила, но придя в себя, кинулась к нему. Он придержал ее порыв.

— Погоди, Люба. Нам надо поговорить. Я пришел в твой дом не с миром, а просить развода.

У нее сразу потускнели глаза и, вместо прежней радости, в них вспыхнули искорки необузданного гнева. Она зло бросила:

— Скорее на луне вырастет трава, чем я соглашусь на развод!

— Люба, имей совесть. Мы уже давно не муж и жена. Неужели ты не можешь понять, что между нами давно все кончено?