Стивен Кинг - Четыре сезона [litres]

Это обстоятельство, по-видимому, больше всего поразило миссис Дэвидсон (самым приятным образом, несомненно), но только не меня. Единственное, чего не могут делать все Джейн Смит этого мира, так это выписывать чеки.

– Она вытащила из сумки бумажник, открыла его и отсчитала деньги прямо на моем столе, – продолжала миссис Дэвидсон. – Затем убрала рецепт туда, где лежали деньги, положила бумажник в сумочку и попрощалась. Совсем неплохо, если подумать о том, как иногда мы вынуждены бегать за их так называемыми «респектабельными» милостями, чтобы они заплатили по счету!

По непонятной причине я почувствовал себя огорченным. Меня не обрадовало то, что Сандра Стенсфилд так поступила, вызвав такую радость у миссис Дэвидсон, не был я доволен и самим собой. Сам не знаю почему. Что-то во всем этом заставляло меня почувствовать собственную неполноценность.

– Но не могла же она заплатить за пребывание в больнице, ведь так? – спросил я. В конечном счете это не имело никакого значения, но мне нужно за что-нибудь зацепиться, чтобы дать выход охватившему меня чувству огорчения. – Разве можно сказать заранее, сколько времени ей придется пролежать в больнице. Или вы читаете будущее, Элла?

– Я ей говорила то же самое, но она спросила, сколько времени в среднем находятся в больнице женщины при отсутствии каких-либо осложнений. Я сказала, что шесть дней. Разве нет?

Я был вынужден признать, что это так.

– Она сказала, что заплатит за шесть дней, а если ей придется пролежать дольше, то внесет дополнительную плату. Но если…

– …если меньше, то мы можем возместить ей лишние расходы, – утомленно закончил я и подумал: Черт бы побрал этих женщин. И тут же рассмеялся. – У нее есть голова на плечах. Невозможно это отрицать. И неплохая голова.

Миссис Дэвидсон позволила себе улыбнуться… И если я в какой-то момент, особенно сейчас, находясь в старческом маразме, начинаю верить, что знаю все о людях, которые меня окружают, то пытаюсь вспомнить эту улыбку. До того дня я готов был поклясться жизнью, что никогда не увижу, как миссис Дэвидсон, одна из самых «правильных» женщин, которых я когда-либо знал, улыбается при мысли о девушке, забеременевшей не в замужестве.

– Голова на плечах? Может быть, доктор. Но она знает свои умственные способности, это уж точно.

Прошел месяц, и мисс Стенсфилд пришла вновь в назначенное ей время, просто возникнув из этого удивительного человеческого потока, каким был и остается Нью-Йорк. На ней было голубое платье, которое выглядело довольно оригинально, хотя и было явно выбрано среди множества ему подобных. Ее туфельки не очень подходили к нему – это была та же коричневая пара, в которой она приходила в последний раз.

Я тщательно осмотрел ее, счел, что все идет нормально, сказал ей об этом, и она осталась довольна.

– Я нашла витамины, которые нужно принимать во время беременности.

– В самом деле? Превосходно.

Ее глаза озорно сверкнули.

– Аптекарь предостерегал меня от их употребления.

– Избави меня Бог от этих порошковых дел мастеров, – сказал я, и она прыснула в ладошку. Это был жест ребенка, покоряющий своей непроизвольностью. – Я еще не встречал аптекарей, которые не были бы неудавшимися врачами. И республиканцами. Эти витамины пока еще в новинку, и к ним относятся с подозрением. Вы последовали его совету?

– Нет, только вашему. Вы же мой врач.

– Благодарю.

– Не за что. – Она посмотрела прямо мне в глаза, уже не хихикая. – Доктор, когда по мне станет заметно?

– Не раньше августа, я думаю. Или сентября, если вы будете носить… гм, широкие одежды.

– Спасибо.

Она взяла свою сумочку, но не встала сразу, чтобы уйти. Я подумал, что она хочет поговорить, но не знает, как и с чего начать.

– Вы ведь работаете, правда?

Она кивнула:

– Да, я работаю.

– Можно спросить – где? Если вы считаете, что я не должен…

Она засмеялась, но каким-то ломаным, невеселым смехом.

– В универсальном магазине. Где еще незамужняя женщина может работать в городе? Я продаю духи толстым леди, которые смачивают свои волосы, а затем накручивают на тонкие бигуди.

– Как долго вы еще сможете там работать?

– Пока мое деликатное положение не станет заметным. Предполагаю, что тогда меня попросят уйти, чтобы не огорчить какую-нибудь толстую леди. Потрясение от того, что их обслуживает беременная женщина без обручального кольца, может вызвать выпрямление волос.

Почти мгновенно ее глаза заблестели от слез. Губы задрожали, и я стал нащупывать платок. Но слезы не закапали. Глаза вновь прояснились, губы затвердели, но тут же смягчились. Она просто решила, что не будет терять контроля над своими эмоциями. И не потеряла. Это было впечатляющее зрелище.