Георгий Бурцев - Следствие… Том 1

— Папа, не надо так громко. Ты не в штабе.

— А ты здесь? Значит, всё слышала?

— Папа, по-моему, тебя слышно аж в доме, напротив.

— Ладно, не сердись. Так о чём я? Ах да… Так вот, в следующую пятницу в гости идём. Познакомлю тебя с сыном сокурсника. Майор. Красавец. И отец тоже генерал.

— Папа, не ты ли неделю назад говорил: оцени адекватно себя и своё окружение, ищи личность, а не особь. А сегодня сам уже направляешь меня в руки такой же особи. Красавчика. Майора. Да еще и сына генерала. Твоя непоследовательность настораживает. Смотри не попади под сокращение.

— Ну, ты посмотри на неё, — буркнул Иван Семёнович, садясь к столу. — И чем же это он тебе уже не личность? Высшее военное образование. Двадцать шесть лет. Уже майор.

— Ну, а чего бы ему ни быть майором, если папа генерал, — продолжала упорствовать Люба.

— А ты не умничай, тебе это не идёт.

— Хорошо, папа, не буду. Но то, что он майор, не его заслуга. Это родители ведут его по жизни за ручку.

— Генерал Маргелов послал своего сына на испытание парашютной системы для десантирования танка. Сын получил звезду Героя. Кого прикажешь упрекнуть? Отца или сына? У вас, как у всех гражданских, превратное представление об армии, которая, между прочим, не школа бальных танцев, а институт защиты государства. И потом, Люба, я ведь не заставляю тебя непременно и сейчас же выходить за него замуж. Знакомство ни к чему не обязывает. Нас пригласили. Понимаешь? Просто… По-семейному.

— Ладно, папа. До следующей пятницы ещё десять дней. Конечно, я пойду с тобой. Не переживай. Кушай. Bon appeti mon pere.

— Чего? Это ещё по-каковски?

— По-французски, папочка, означает, приятного аппетита.

— А-а-а-а… Спасибо. Мерси. И вам того же, как это… В морд апети.

— Какой в морд? Папа? Бон аппети.

— Понял. Не дурак. Бон апети. Ты лучше скажи, что у тебя в институте?

— Сегодня сдала последний предмет. Завтра вручение дипломов. Ты ничего не забыл?

— Ничего не забыл. Завтра вручение дипломов.

— И всё?

— А что ещё? Я присутствовать не смогу. Вон, есть мать.

— Ты обещал дать мне на поездку в Дубровник.

— Я приказов своих не отменяю, — он обернулся к жене. — Бухгалтерия. Выдайте отпускные.

— Есть, товарищ генерал! — ответила жена.

— Ну… Так чего сидишь?

— Что, прямо сейчас? А можно я поужинаю?

— Можно. Тогда наливай.

— Слушаюсь, ваше превосходительство, — она встала. Шагнула к серванту. Взяла графинчик и рюмочку. Поставила перед ним.

— Сам наливай.

— У меня рука не дрогнет. За твои успехи, дочка. Молодец. Прозит.

— А это по-каковски?

— А это по-немецки, доченька.

В фойе института царила суета. Сновали преподаватели с папками и выпускники с дипломами.

— Девчонки! — обратилась одна выпускница к сокурсницам. — Вы где шлёндаете? Там уже наша очередь фотографироваться.

— Побежали.

На сцене актового зала уже приготовилась для съемки группа студентов с преподавателями.

— Все в сборе? — спросил фотограф. — Приготовились. Улыбнулись. Оп! Готово! Свободны. Следующая группа.

— Ой, девчонки. Мой батя вчера выдал, — сказала Люба своим подружкам.

— Что? — спросила Света Колтунова.

— Да, у него объявился то ли одноклассник, то ли однокурсник. В следующую пятницу идём на день рождения и знакомиться.

— С ним?

— Да не с ним, хотя и с ним тоже, но у него сынок майор. Так мой резко вдруг и всерьёз озаботился по-скоропостижному выдать меня замуж. Говорит, красавец, отец генерал, и этот тоже скоро будет.

— Так чего ты мучаешься? Иди, — сказала Анжела Пёрышкина.

— Ага… Иди… Щаз… И что я потом делать буду с ним? Он же типичный нарцисс.

— Ну, это же естественно. Молодой майор. Сын генерала. Образованный. Успешный. Ты видела его? — спросила Светлана.

— И видеть что-то не хочется, чтобы не искушаться. Но чувствую, на него вешается каждая дура. Нас повенчают. Через год, после родов он загуляет, и уже я как последняя идиотка буду ждать его домой до утра, когда он нагуляется.

— Да ладно, подумаешь… Разведёшься, и делу конец, — сказала Анжела.

— Ты так легко говоришь. Это что, норма? А потом?

— Другого найдёшь, — ответила Светлана.

— Девчонки, вы — двоечницы. У меня-то шансы снизятся. Значит, следующим будет, если не хуже, то уж точно, не лучше.

— Ну и что? Зато дети будут в этого красавца. И сама всю жизнь будешь помнить, что был в твоей жизни мачо.

— Ой, девки, вам точно надо по-новому учиться. Замечательная перспектива, нечего сказать. У детей пожизненная безотцовщина, невезуха и вечные разводы, зато я сдохну с улыбкой на устах от счастья. И чем тогда мы лучше вон той уличной сучки? Короче, вы меня не убедили. Кстати, а что у нас с Дубровником?