Самсон Агаджанян - Жена офицера

— Зыкин говорит. Ты кого-нибудь на тропе видишь?

— Так точно.

— Это наш взводный идет. Не вздумай его пропустить мимо себя. Понял?

— Товарищ сержант, повторите, я не понял.

— Если ты мимо себя пропустишь лейтенанта, шкуру спущу! — угрожающе крикнул он.

— Теперь понял, — отозвался часовой.

Соколов приближался к очередному посту, рядом с которым находилось караульное помещение. Когда раздался голос часового: «Стой, кто идет?» — он спокойно ответил:

— Командир взвода лейтенант Соколов.

— Стой! Назад!

Соколов, не останавливаясь, отозвался!

— Ты что, не узнал? Я твой командир взвода.

— Стой! Стрелять буду!

Он услышал, как клацнул затвор. Часовой вогнал патрон в патронник. «Еще сдуру откроет огонь», — промелькнула мысль, и Алексей резко остановился.

— Часовой, доложи начальнику караула, что я иду.

Часовой поднял трубку и, чтобы взводный не услышал, что он разговаривает с начальником караула, тихо произнес:

— Товарищ сержант, он требует, чтобы я позвонил вам.

— Тебе по уставу положено молчать, вот и заткнись. Понял?

— Так точно.

— Товарищ сержант, а если он меня не послушается, пойдет? Что мне делать?

— Делай, что тебе по уставу положено.

— Стрелять?

— А ты, идиот, что хотел? Песню петь? Пропустишь — до самого дембеля из кухонного наряда не вылезешь! Это я тебе обещаю!

Соколов ждал, когда отзовется часовой, но тот продолжал молчать.

— Ты что, не слышишь? Я же тебе сказал: доложи начальнику караула, что я здесь.

Тот по-прежнему молчал. Про себя он усмехнулся. Часовой действовал по уставу. «Уже доложил начальнику караула и тот сейчас придет», — подумал он и посмотрел на ручные часы. Время было пять минут первого. Мороз незаметно стал давать о себе знать. Он был одет в шинель и в хромовые сапоги. Переминаясь с ноги на ногу, с нетерпением поглядывал на угол объекта, откуда должен был появиться начальник караула, но время шло, а его все не было. На ногах были надеты тонкие носки и пальцы стали замерзать.

— Часовой! — крикнул он, но тот не отозвался. «Наверное, связь не работает», — подумал Алексей и решил вернуться назад, перелезть через забор и идти в обход. Повернулся и направился в сторону четвертого поста, оттуда раздался голос часового.

— Стой, кто идет?

— Командир взвода.

— Стой, назад!

— Я же тебе сказал, коман…

— Стой, стрелять буду!

Он услышал, как часовой снял автомат с предохранителя и вогнал патрон в патронник. В смотровом окошке вышки показался ствол автомата, направленный в его сторону. Соколов неожиданно почувствовал страх, что часовой действительно может открыть огонь и будет прав, так как на тропе наряда, кроме начальника караула и его помощника, никто не имел права находиться, пусть даже сам министр. Соколов резко остановился и громко скомандовал:

— Часовой, доложи начальнику караула, что я его жду!

Часовой молчал. Он вновь потребовал, чтобы тот позвонил начальнику караула, и вновь со стороны часового молчание. Мороз все сильнее и сильнее пробирался через шинель. От холода ноги словно одубели. Постепенно в нем закипела злоба на часовых. Он мысленно стал строить планы, как отыграется на них, но от этого теплее не становилось. Мороз крепчал, и ему казалось, что еще немного и он промерзнет до костей. Посмотрел на часы, больше полутора часов прошло с того момента, как очутился на тропе наряда. По уставу за это время начальник караула или его помощник должны были сделать обход, но никто не появлялся и он понял, что часовые доложили начальнику караула и тот дал команду им не пропускать его, решили поиздеваться. «Погоди, сержант, я тебе это припомню! Ты у меня не так запляшешь!» — в мыслях произнес он и стал прыгать, чтобы разогреться, но и это не помогло. Злой как черт, плюнув на все, решительно двинулся в сторону караульного помещения. Не дойдя до поста, вновь услышал окрик часового:

— Стой, кто идет!

— Я тебе покажу, кто идет, — останавливаясь напротив него, задрав голову вверх, угрожающе произнес он. — Немедленно доложи начальнику караула, что я его жду.

Часовой молчал.

— Ты что, не понял, что я сказал?

Тот молчал. Соколов решительно направился мимо его поста. Он шел, а сам ждал окрика часового или выстрела, но ни того, ни другого не услышал. Быстрыми шагами он направился в сторону караульного помещения. Возле караула, укутанный в тулуп, спиной к нему стоял часовой. Алеша подошел к нему и резко повернул к себе. Часовой так перепугался, что потерял дар речи.