Самсон Агаджанян - Жена офицера

Настя сидела у себя в кабинете, когда зашел Виктор Трофимович и положил перед ней устав КПСС. Она вопросительно посмотрела на него.

— От начала и до конца выучить наизусть. Вам придется вступать в кандидаты КПСС.

— Виктор Трофимович, мы уже с вами разговаривали по этому поводу, и я однозначно ответила, что в партию вступать не буду.

— Без партийного билета, уважаемая Анастасия Александровна, директором школы вас не поставят.

— Но я не хочу быть коммунистом!

— Вы меня огорчаете.

— И потом… Я вышла из того возраста, когда вступают в партию!

— Это не комсомольская организация, где учитывается возраст. А в партию вам придется вступить. Согласие на должность директора дает райком КПСС. А если вы не член партии, то никто с вами не будет разговаривать. Поняли? Учите устав и программу партии. Думаю, за неделю вы управитесь. Если что непонятно, обращайтесь ко мне, помогу. Кроме этого, вам необходимо от коммунистов нашей школы взять три рекомендации. Одну даю я, а две обещали дать Иванова и Кудымова. На следующей неделе будет партийное собрание, и мы примем вас в кандидаты КПСС.

— Но я уже вам ответила: в партию вступать я не буду.

— Может, объясните причину?

— Пустые прилавки в магазинах, спаивание народа, война в Афганистане… Разве это не причина?

Такого ответа Виктор Трофимович явно не ждал. Некоторое время он молча обдумывал ее слова, потом спросил:

— А вы в меня как коммуниста верите?

— Вам верю, но речь не о вас. Я имела в виду руководство вашей партии.

— Тогда все нормально. Таких, как я, в партии миллионы. Я тоже недоволен руководством нашей партии, но это ничего не значит. В партии много честных людей.

— Допустим, я вступаю в партию. Как вы думаете, от этого я стану работать лучше?

— Когда у вас в руках будет партийный билет, будет больше ответственности.

— По-вашему выходит, что без партийного билета я работаю безответственно?

Директор был обескуражен таким вопросом и не знал, что ответить. Чтобы избежать дальнейшей полемики, в которой явно проигрывал, он примирительно произнес:

— Хорошо. Неволить вас не буду. Вопрос о вступлении в партию оставим открытым. Я сегодня поговорю с секретарем райкома, может, он согласится утвердить вас и беспартийной в должности директора школы.

Вечером, придя домой, Настя рассказала, как директор школы агитировал ее вступить в партию. Алексей, задетый тем, что жена нелестно отзывается о партии, спросил:

— А почему ты недовольна партией?

— Можно подумать, что ты доволен, — в таком же тоне ответила она.

Между ними вспыхнул спор, который закончился обоюдным молчанием. Больше трех часов они не разговаривали друг с другом. За всю совместную жизнь это была самая продолжительная размолвка. Первой не выдержала Настя и пошла на примирение.

— Алеша, пойдем прогуляемся. На улице так хорошо.

— Не хочу.

Она села рядом, положила голову ему на плечо.

— Тогда давай просто так посидим.

Он хотел отодвинуться от нее, но она удержала:

— Алешенька, не надо на меня сердиться. У меня и так на душе муторно.

На следующий день у парадного входа Настю ждал директор школы.

— Доброе утро, Виктор Трофимович.

Он молча кивнул, взял ее под руку.

— Анастасия Александровна, вчера я был у первого секретаря Ленинского райкома партии Егорова и разговаривал по поводу вас. Он пригласил вас на беседу. Только убедительная просьба: когда речь пойдет о причине вашего отказа вступать в партию, в своих высказываниях, пожалуйста, будьте осторожны. Не забывайте, кто ваш собеседник, чтобы после вашего разговора не было чреватых последствий.

— Но я не член партии, и мне нечего бояться вашего Егорова!

— Его надо бояться. В пределах нашего района в его руках сосредоточена вся власть. Без его одобрительного слова вас директором школы не поставят.

— Если это так, то от должности я отказываюсь.

— Уже поздно. Вся школа знает, что вы согласились стать директором.

— Как же я стану директором, если ваш первый скажет нет?

— Он этого не скажет.

— Почему?

— При виде такой очаровательной женщины у него не повернется язык сказать «нет».

Виктор Трофимович по-отечески добродушно улыбнулся ей.

— Хорошо, пусть будет по-вашему, я пойду на беседу. Как его звать?

— Евгений Петрович.

До начала урока оставалось немного времени, и Настя, взяв журнал, пошла в класс. Войдя в 10-А, увидела лица детей, невольно вспомнила слова мужа: «Войдешь к старшеклассникам и через призму времени словно увидишь себя. Разве это не счастье?» Ребята, увидев улыбку на лице завуча, восприняли ее по-своему, и кто-то спросил: