Анатолий Афанасьев - Привет, Афиноген

Большой глоток наливки привел его в доброе расположение духа.

– Давайте так договоримся, – пошел он на компромисс. – Вы пришлете мне поэму, я прочитаю, – тогда продолжим разговор.

Марк Волобдевский встрепенулся, мысли его слегка мешались и сталкивались одна с другой подобно деревянным брусочкам в детской игре «Построй домик».

– Моя поэма – это набат, который пробудит от спячки Федулинск, – сказал он без ложной скромности. – Обещаю, что вы будете первый ее читатель… Вы мне нравитесь, Петр Иннокентьевич! У вас, я вижу, есть истинное чутье и вкус к поэтическому слову. Как надоели эти чинуши, эти подлые редакционные крысы, которые познают жизнь, глядя на нее из окон своих прокуренных кабинетов.

– Вы не любите газетчиков?

– Я их презираю и ненавижу!

Последнее откровение приятно задело чувствительную струнку в душе Верховодова. Он разлил остатки наливки.

– Выпьем за то, – чирикнул Марк Волобдевский, – что мы с вами вдвоем пройдем крестовым походом… Очистим от скверны наши леса и поля, очистительным вихрем наши слова пронесутся над головами… – в третий раз не подобрав соответствующего образа, поэт сник и с сожалением поглядел на пустой графинчик. В прихожей, прощаясь, Марк Волобдевский в приливе чувств попытался расцеловать упирающегося старика.

– Спасибо, спасибо! – бормотал гость. – Ждите меня через два дня.

К сожалению, Марк Волобдевский не написал поэмы об охране природы, он забыл о ней. На другой же день он увлекся командированной из Риги миловидной бухгалтершей и уехал на все лето отдыхать в Прибалтику.

В жизни человека бывают периоды, когда он испытывает приступы вроде бы беспричинной ностальгии, хандры – тут трудно подобрать точное слово. Ученые люди объясняют это переменой биологических ритмов и даже берутся любому желающему заранее расписать график его настроений. Наверное, они правы, какобыч* но. Астрологи обнаруживают прямую связь психического состояния человека с расположением звезд.

Обидно сознавать, что все наши состояния, чувства и, в конечном свете, движения разума зависят, оказывается, попросту от того, какую стадию в организме проходит процесс обновления клеток и насколько он удачен. Однако, если продолжать эту мысль далее, можно прийти и к некоторым оптимистическим прогнозам. Наверняка в ближайшем будущем человек научится управлять собой и настраивать себя, как радиоприемник, с помощью кнопок, вмонтированных, скажем, в портативный переносный саквояж. Нажал одну кнопку – состояние светлой необременительной грусти, нажал другую – изнываешь от счастья, ткнул пальцем в третью – погружаешься в философские размышления о смысле жизни. Хотя какой там может быть смысл, если ответы на все вопросы изготовляются на электронном конвейере предприятия номер такой–то…

Так меланхолически размышлял молодой Михаил Кремнев, поджидая у кинотеатра любезную его сердцу Светку Дорошевич, обещавшую пойти с ним на трехчасовой сеанс, если ей удастся удрать из ателье. Нет–нет и взглядывал Миша искоса в. маленькое зеркальце, спрятанное в ладони, – как там прыщ на подбородке, не сгинул ли, не стерся ли? Нет, по–прежнему на месте и распространяет вокруг себя розово–бледный ореол. Случись рядом волшебник и пообещай Мише Кремневу выполнить одно его желание – недолго думал бы студент. Чистую кожу, ясные глаза и пяток сантиметров роста – все, что попросил бы он у волшебника или у дьявола, а взамен половины жизни не пожалел бы. Потому что второй месяц любил Миша озорную Светку Дорошевич, любил первой ненасытной и сумасшедшей любовью, не знал покоя, не знал, как быть, падал ежеминутно в пропасть, наполненную ядовитым туманом ревности, полудогадок, полупредчувст– вий, полупризнаний, полуответов. Состояние его было устрашающе половинчатым. Слова, которые он выслушивал, доносили ему лишь половину своего смысла, мысли не додумывались до конца и изнуряли мозг неопределенностью и расплывчатостью формулировок. Вторая половина всего, что было в нем, путешествовал^ там, где предположительно находилась Светка Дорошевич. Эта губительная раздвоенность делала его по– лубеспомощным и заставляла совершать необдуманные полунелепые поступки, в которых позже он давал себе полуотчет. «Где же Светка? – думал он, с удивлением различия полусвет на фасаде кинотеатра и скользящие полутени в той стороне, откуда должна была появиться девушка, – неужели она меня надула?»