Анатолий Афанасьев - Привет, Афиноген

– И шампанское для нее?

– Разумеется… для всех,

– Давай стаканы, мать, – распорядился Егор, чувствуя себя теперь в полной безопасности, – тяпнем шипучки.

Света не спешила на помощь жениху, наслаждалась смущением своего прямого начальства, но наконец как бы спохватилась, цыкнула на распоясавшегося Карнаухова и усадила почетного пожилого гостя в удобное мягкое кресло.

– Знакомьтесь, Эрнст Львович. Это – Наташа, Егор – мои бывшие одноклассники.

Эрнст Львович извлек из недр пиджака огромный розовый платок и аккуратно, как полотенцем, протер лицо.

Наташа еле сдерживалась от смеха, уже клокочущего в груди. «Вот бы сюда Афиногена!» – подумала она, и смех сам собой истаял, сгорел.

Битый час они распивали шампанское. Девочки, две голубки, обнявшись, ворковали на Светкиной кровати, а мужчины беседовали о политике.

– Не говорите мне этого, – смягчая некоторые твердые согласные, вещал Энрст Львович, – Картер – хитрая пестия и к тому же масон. Не так все просто, юноша. Они опомнятся, но путет позтно. Помяните мое слово… Шутки с ятерным оружием не прохотят. Можно, к примеру, перешить пальто, а ятерную поеголовку в сопло не вернешь, нет. Только отин раз кто–то нажмет кнопку. И я не уверен, что это путет Картер.

Егор упивался разговором.

– Кто бы ни был, какая, в сущности, разница. Заряженное ружье должно выстрелить, и оно выстрелит. Кнопку нажмет не отдельный человек в отдельном кабинете, а политическая ситуация, которая рано или поздно станет благоприятной для ядерного удара.

– Вы пораженец, Егор Николаевич. По–вашему, нато ситеть сложа ручки и жтать неизпежного? Нет, Егор. Прогрессивная мысль не топустит войны.

Эрнст Львович победно взглянул на ученицу по портновскому ремеслу и вторично промокнул череп.

– Егорка нарочно заводит, – вступилась Светка, – он же спорщик. Вы ему не верьте, Эрнст Львович. Все путет по–вашему.

– Не вякай ты, цветок душистых прерий, – по– свойски урезонил ее Егор Карнаухов. – Помолчи, когда два джигита беседуют.

Шокированный Эрнст Львович зарделся и отхлебнул шампанского. В этой компании он не чувствовал себя уверенно и ежесекундно ожидал подвоха. Чего ему действительно хотелось, так это остаться наедине со Светкой и, возможно, предаться блаженству невинных объятий. На большее он не рассчитывал. Последняя безнадежная любовь печально кружила его суровую душу. Хохотушка Светка, ее бездонные украинские очи, добродушный и озорной нрав, изящные движенья легких рук сводили его с ума.

– Скоро родители пожалуют, – ни к кому не обращаясь, сообщила Света.

Эрнст Львович, однако, принял намек в свой адрес, рванулся куда–то, но тут же, застыдившись собственной несолидности, опустился опять в кресло.

– Искупаться бы, – скучающе помечтал Егор, недовольный, что прервали их политический диспут, в котором он скоро одолел бы несмышленого пузана.

Многие жители Федулинска, а особенно молодежь, в выходные дни выезжали отдыхать на чистое и глубокое лесное озеро, расположенное в пятнадцати километрах от города. Туда по субботам и воскресеньям ходили рейсовые заводские автобусы.

– Искупаться! – обрадовалась Света. – Поедем на Утиное? Ах, как здорово! Там сейчас народу нет никого. Вода теплая.

– На чем ты поедешь? – охладила подругу Наташа. – Опомнись!

– Эрнст Львович отвезет нас на такси. Правда, Эрнст Львович? Вам ведь хочется со мной искупаться? Мы будем играть в нырялки–догонялки. Я дам вам свою шапочку.

Юная кокетка с азартом подергивала впервые натянутую ею струну власти над мужчиной. Эрнст Львович закашлялся, беспомощно завертел головой, забасил, как испорченная пластинка:

– Конечно, почему же не искупаться. Летом только и купаться. Хорошо летом купаться…

Света, ликуя, утащила подругу в другую комнату примерять купальники. Мужчины остались одни.

– Допьем? – кивнул на шампанское Егор. Опыт» ный закройщик понял: ждать помощи он может лишь от этого белобрысого и дерзкого мальчишки.

– Видите ли, Егор Николаевич, – заговорил он, наступая на горло самолюбию, – меня в этом меро» приятии смущает отно опстоятельство. Я довольно хорошо известен в городе… Увитев меня в опществе твух прелестных тевиц, знакомые могут неверно истолковать… Хотя…

– Ханжество, – с презрением перебил Карнаухов, – позорно слушать.

– Вы так считаете?

«Все равно, – подумал Эрнст Львович с неожиданной отвагой. – Если Светлана согласится, уйду от жены. Давно пора решиться на этот шаг. Сколько можно терпеть! Да, все зависит от Светланы. Я ей нынче же объясню еще раз. И буду настаивать».