Галина Лифшиц - Девочка по имени Ривер (сборник)

– Осторожнее с краном, если забудете закрыть, затопите нас!

– Не беспокойтесь, мы следим. Все под контролем, – неизменно отвечала мама.

Если Варя бежала по коридору, например, к телефону или на кухню, на зов родителей, реакция «нижней» оказывалась мгновенной:

– Купите себе и своей дочери мягкие тапки. Не забывайте, что внизу тоже люди живут. И эти люди заслужили покой.

Папа все удивлялся, как это у такой круглотелой сеньоры хватает сил взлететь этажом выше при первых же признаках грядущего беспокойства.

– Сан Васильна – гений быстрого реагирования. Всегда начеку, всегда в состоянии боевой готовности, – повторял он.

Конечно, и тапочки купили, и ковровую дорожку на пол в коридоре постелили, и воду в ванну набирали тонкой струйкой, и музыку слушали негромкую. И что особенно восхищало подросшую Варю в родителях – всегда были неизменно вежливы и приветливы с Сан Васильной. И Варю этому учили.

– Она – человек старше тебя. У нее наверняка жизнь была нелегкая, раз нервы в таком состоянии. Надо относиться с сочувствием и пониманием, – вот что слышала Варя от отца с матерью, когда вопросы по поводу укрощения нижней соседки становились особо невыносимыми.

Когда-то давным-давно они все вместе въехали в новый дом. Они друг друга не выбирали. Значит, судьба так распорядилась. А раз судьба, значит, надо принять и не обращать внимания. На этом настаивали старшие. И Варя, конечно же, старалась.

Ей было восемь лет, когда случилось с ней то, что она про себя называла Первым Несчастьем. Сначала, конечно, она не расставляла свои беды по порядку, это потом, уже повзрослев, определила – первое.

В подъезде повесили новые почтовые ящики. Они привлекали всеобщее внимание своим синим лакированным сиянием. Варя очень радовалась всему новому и в эти несчастные ящики просто влюбилась. Уходя из дома или возвращаясь, она останавливалась у ящиков и гладила их холодные дверцы. Не только она, но и все жильцы подъезда были довольны обновой. Один минус. Ящики повесили, а ключи к ним не раздали. Какой-то акт приемки работ должен был кто-то подписать, и уж потом… Хорошо, народ ждал. Привычный ждать народ был терпелив и непритязателен. Почтальоны разносили почту, а достать ее никто не мог. Тогда почта работала в полную силу: газеты, журналы, письма, открытки. Уже дня через три стало ясно: скоро корреспонденция не сможет влезать в переполненные ячейки. Взрослые дома как раз обсуждали эту проблему, и Варя предложила:

– Давайте я достану. Пальцем через дырочку подтолкну повыше, а из прорези вытащу.

– Да перестань. Еще палец застрянет, – отказался папа. – Дождемся уж ключа.

– Варькин палец не застрянет, – не согласилась мама. – У нее пальцы как раз для такого дела годятся: тонкие, длинные.

– Так я попробую? – спросила Варя.

– Нет, не надо, оставь, – велели родители.

Но Варе, конечно, не терпелось. Просто что-то зудело в голове, подталкивало хотя бы попробовать. Ну не выйдет – значит, не выйдет. А если получится, здорово ведь, правда? И потом: а вдруг там, в их ящике, не только газеты, а интересные письма? И на конвертах красивые марки? Она тогда старательно собирала почтовые марки, и родители сочувствовали ее увлечению и всячески помогали пополнять коллекцию. Тем более письма им приходили часто, из разных стран.

В общем, Варя тихонько вышла на площадку, на цыпочках почему-то спустилась к ящикам и тут же поняла, что не учла главное: ей надо было захватить с собой маленькую скамеечку, иначе не осуществить этот план. Рост мешал. То есть пальцем поддеть почту через дырочку – это она бы смогла, а вот вытянуть другой рукой газету за газетой – это уже никак. Она готова была отправиться домой за скамейкой, но сначала решила испытать, осуществима ли задумка в принципе. Она, не раздумывая, поддела пальцем газету из чужого, нижнего ящика. Она даже не собиралась ничего оттуда вытаскивать. Просто попробовала, как это получится. А получалось, кстати, очень даже легко. И вот в этот момент, когда она сосредоточенно разбиралась в техническом решении своего проекта, сзади послышался истошный крик Сан Васильны:

– Вот оно что! В подъезде завелся вор!

Варя инстинктивно дернулась – на вора посмотреть. И тут же поняла, что вор – это она сама и есть! Она так и застыла: с пальцем в чужом ящике. Сердце ее бешено билось.

– Я не вор! – сказала она сквозь стук сердца.

Ей даже дышать было трудно.

– Именно что вор! – торжествуя, провозгласила Сан Васильна. – Ты залезла в чужой ящик! Именно это называется воровство. И никак иначе! Там лежит чужое! Понимаешь? Чужое! И ты посмела покуситься на чужое! Это и есть воровство. По-хорошему, надо вызывать милицию, заводить дело. И тебя отправлять в исправительную колонию для трудновоспитуемых. По таким, как ты, тюрьма плачет!