Галина Лифшиц - До свадьбы доживет

Тина смеялась своим мыслям, возвращаясь домой. Наверняка дочка уже ждет ее. Ах, какие приятные хлопоты им предстоят!

Первое, что услышала она, войдя в подъезд, – жуткий вой Клавы. Пожалуй, такого еще не было в истории их с Клавой совместной жизни. Собака выла, как волк на кладбище: неумолчно и жутко.

– Совсем совесть потеряла! – воскликнула Тина и бегом бросилась к лифту.

Вой не умолкал.

– Я здесь уже! Клава! Мама вернулась! Не плачь! – причитала она, дрожащими пальцами выуживая из сумки ключи.

На всякий случай она позвонила в дверь, но, ясное дело, Клавка была одна, иначе почему бы выла.

– Ну, вот она я! Все! Обманщица ты! Сама вызвалась ехать, а сама…

Клава чуть сбавила интенсивность воя, но не замолчала.

Тина погладила ее по голове, успокаивая. Клава вяло махнула хвостом и принялась скулить и всхлипывать, носом толкая хозяйку вглубь квартиры. Вот точно так же толкала бродячая собака незнакомого человека в прошлом октябре, в последней отчаянной надежде толкала. Она тогда даже имени не имела и не знала, что скоро у нее появится дом и семья. И вряд ли надеялась. Просто из последних сил просила помочь. А что же сейчас?

– Клава! Что там? Что там случилось? А? Луша дома?

Тина, сопровождаемая Клавой, босиком ринулась в комнату дочери. Луша лежала на своем диванчике, лицом к стене. Живая. Это как раз Тина с первого взгляда поняла: дочка дышала. И это главное. Но понятно с первого взгляда было и другое: Луша не просто улеглась отдохнуть, что-то с ней случилось ужасное. Да разве Клава бы выла страшным воем, если бы ничего особенного не произошло?

– Лушенька! Родненькая! Что с тобой, девочка?

Тина села на краешек диванчика, прильнула к дочери. Точно так же, как тогда, в сентябре, прильнула к ней Луша, прибежавшая на помощь.

– Лушенька, ты не молчи. Ты говори. Или плачь. Так легче. Я с тобой. С папой что-нибудь? Все живы? Скажи!

Луша взяла ледяными пальчиками материнскую руку, погладила ее.

– Ох, мам, ох, мамочка, – лицо ее исказилось, из глаз полились слезы.

Тина почему-то очень обрадовалась этому. Плакать лучше, чем лежать как окаменевшее ископаемое.

– Если все живы, Лушенька, остальное поправимо. Все преодолеем! – уверенно сказала Тина.

– Свадьбы не будет, мам.

– Поссорились, что ли?

У Тины камень с души свалился. Подумаешь, поссорились жених с невестой. Это классика. Перед свадьбой обязательно пару-тройку раз надо поссориться навсегда. Последняя проверка боем. А Лушка бедная все проходит в первый раз, все всерьез воспринимает.

– Поссорились – помиритесь, – добродушно произнесла мать, – Давай я тебя накормлю вкусненьким. Я клубнику раннюю купила. Настоящую. Бабулька у перехода продавала. И еще кучу всякой вкусноты. Вставая, пойдем. Или тебе сюда принести?

– Мы не помиримся, мам. Ты не думай. Я не дура. Я на нервах не играю. Свадьбы не будет. Но дело даже не в этом. Свадьбы не будет – это как раз правильно. Мне жить не хочется.

– Но если то, что свадьбы не будет, – правильно, почему же не хочется жить?

Тина чувствовала, что должна растормошить Лушу, заставить ее говорить. Только тогда беда рассосется. А в том, что случилась беда, Тина уже не сомневалась. И наконец дочка собралась с силами и заговорила.

– Да, мам, да, все к лучшему. И все к худшему. Потому что я больше точно не хочу жить. Потому что в этом мире жить нельзя. Нет никакого смысла.

– Я тоже так думала, сама знаешь, когда. Но это предательские мысли. Смысл есть. А от плохого надо отвернуться. Рассказать, выплеснуть, смыть и забыть. Мы же с тобой опытные девчонки. Ну же! Что произошло?

– Произошло, что я сама себя не знаю. Что я купилась, как последняя идиотка. В общем, когда мы подали заявление в ЗАГС, у меня на душе наступил какой-то покой, что ли. Я ж за это время, что папаша учудил развод, все время жила в ожидании пакости. За тебя боялась. И будущей жизни боялась. Говорила себе, что никому верить нельзя, раз уж родной отец на такое оказался способен. В общем, плохо мне было, мам. А с Борькой я как-то успокаивалась, чувствовала крепость тыла, что ли. Ну, надежным он мне казался. И когда мы подали заявление, я поняла, что не одна, почувствовала, что под защитой. И расслабилась. И проснулось во мне желание просто жить, как нормальные девчонки живут. Ну, там – пококетничать напоследок, что ли. Май, весна, любовь повсюду, романтика. Я сидела тут, одна дома как раз. Чего делать? Окошко открыла, птички поют. Ну, я и вышла в социальную сеть. Самую дурацкую, тупую социальную сеть. Так просто, посмотреть, у кого что происходит. И надо же какое совпадение! Выскакивает личное сообщение от прекрасного незнакомца. Да, мам, красивый парень, но не красивее Борьки. Зато письмо – зачитаешься. Красивое письмо. Ни одной пошлой или избитой фразы, по-настоящему красивое письмо грамотного и образованного человека. И оно о том, что вот – с девушкой расстался, которую любил, что сам виноват, много глупостей понаделал, но назад дороги нет. И в жизни все кончено, потому что и назад дороги нет, и вперед дороги нет. Тупик. А тут от отчаяния полез на сайт и в друзьях друзей, что ли, увидел мое лицо. И почему-то именно со мной захотелось поговорить. Ну, это как в лесу дремучем: идешь один и один, не ждешь ничего и никого, только волки неподалеку воют. И вдруг – человек. И, конечно, хочешь какое-то время просто поговорить с этим человеком, ничего не ожидая в дальнейшем.