Галина Лифшиц - До свадьбы доживет

– И что? Больше не будешь работать?

– Пока не собираюсь. На жизнь хватает того, что оставил отец. Он же, как одержимый, все покупал и покупал квартиры, чтобы мать, если одна останется, ни в чем не нуждалась. Теперь вижу, как он был прав. Осталось от отца четыре квартиры, представь! Одна – рядом с тобой, на Кудринской, одна, в которой мы сейчас с матерью, на Ленинградке, две – рядом, на одной площадке, в Староконюшенном, это он купил, когда перестройка шла полным ходом, все разваливалось, деньги ничего не стоили, да ни у кого их и не было. А ему предложили за заслуги (тогда еще заслуги какие-то ценились), ну, он и купил, как бы для меня. Для моей будущей семьи. Дача опять же осталась. На лето туда мать традиционно выезжает, попробуй только отказать! А живем мы, сдавая три квартиры. Вполне хватает. И на сиделку тоже. Так что – пока я мальчик на посылках у матери. А что будет, зачем загадывать? Вот мы поженимся, тогда и посмотрим, как время свое распределять.

– Мы – поженимся? – Тине показалось, что она ослышалась.

– Конечно. А иначе зачем ты меня нашла? И развод этот твой – зачем? Поженимся, само собой. Сколько можно ждать? Перед людьми уже неудобно.

– Перед какими людьми? – расхохоталась Тина.

– Перед всякими людьми, которые терпеть не могут, когда узнают, что мужчина никогда не был женат.

– Хорошо. Давай поженимся, – быстро согласилась Тина, ни на секунду не позволяя себе верить в происходящее.

Так не бывает. Так не может быть – и все тут.

– Ну, вот завтра и поженимся тогда. Ты хочешь пышную свадьбу? С платьем, фатой? Лично я – да. Но мы успеем. Я знаю свадебный магазин, тебе понравится. Заедем, купим все и поедем в ЗАГС. Я договорюсь. Нас сразу распишут. Хватит с этим тянуть. Тридцать лет ждать – это неприлично просто.

– Фигасе! – сказала Тина и присвистнула.

– А разве я неправ? – хитро посмотрел на нее жених.

Жених! Это надо же! Жених из ее детсада! Столько слез, столько страданий, а решилось все как-то пугающе быстро. Ну, правда, не может же быть такого!

– Я как-то ничему этому не верю. Почему-то, – жалобно сказала Тина.

– А я почему-то верю, – возразил Сенечка.

Они расхохотались, как в детстве. Тили-тили тесто, жених и невеста!

– И даже не думай, что я тебя отпущу одну домой, что ты будешь одна ночевать, перетирать всякие «за и против». Мы не расстанемся до завтра, утром едем в магаз, закупаем все для новобрачных и женимся. Хватит дурака валять.

– Да я… Я ж не против. Я просто… Ну, просто, как в сказке все. Так не бывает, – принялась горячо уверять Тина.

– Молодец, – похвалил ее полковник медслужбы, – Так всегда мужу и отвечай: «Я не против». И будет тебе счастье.

– Мне уже счастье, – согласилась Тина.

– И мне! – поддержал ее Сенечка, – Но сегодня ночью ты – со мной. На всякий случай.

– Да сколько угодно! – героически произнесла Тина, все равно ничему по-настоящему не веря.

Сеня позвонил и легко договорился о регистрации брака. Как-то подозрительно легко у него все получалось. Наверное, действительно момент настал. Когда настает момент, все получается легко и просто. Это Тина уже успела разглядеть за время собственной жизни.

– Ну что? Ко мне или к тебе? – спросил Сенечка, когда они уселись в машину.

– Но у тебя мама.

– С этим тебе придется смириться. Как и ей с тобой. У меня мама. И сиделка. Но – комнат пять. И на мою половину никто не зайдет. Это закон и главное условие нашей с мамой совместной жизни. Впрочем, она все равно сейчас перемещается с трудом.

– Я смирюсь, – пообещала Тина, – Раз мы поженимся, я смирюсь, конечно. Но пока мне немного страшно. Я не ожидала. Быстро все как-то.

– Не быстро, а очень-очень медленно. Преступно медленно, по-моему. Но если тебе хочется, первую ночь проведем у тебя.

– Ура! – обрадовалась Тина, – И еще – у меня Клава не любит быть одна. Плачет. Она нервная. Боится, что ее бросят.

– Тем более – едем к тебе. Я, кстати, тоже нервный. И тоже боюсь, что меня бросят. Учти это.

– И я нервная, – вздохнула Тина.

– Видишь, как совпало, – радостно подытожил Сеня, – Кругом одни нервные. Подходим мы все друг другу нереально!

Ночь они провели без сна. Ни он, ни она не могли поверить, что наконец вместе. Поэтому приходилось все время доказывать друг другу, что все происходящее сейчас между ними не сон, не бред, не глюк.

– Моя! Моя! Моя девочка! – повторял Сенечка.

Тина боялась произнести хоть слово. Страшно было что-то разрушить. То, что происходило, свалилось на нее настолько внезапно, что не могло приниматься ею за явь. Мужчина рядом с ней был тем самым любимым, с которым они жадно целовались и даже провели рядом целую ночь в невинных объятиях. Это был тот самый Сенечка. И – совершенно другой. Взрослый и жадный, требовательный и берущий. Он действительно дождался своего и брал то, что ему принадлежит по праву.