Галина Лифшиц - До свадьбы доживет

– Моя! – говорил он.

Он не спрашивал, хорошо ли ей, приятно ли, не устала ли она. Конечно, ей хорошо. Им хорошо. И не может быть иначе.

– Я до тебя дорвался, – сказал он под утро, – Измучил, да?

– Нет, – шепнула Тина, задремывая, – Не измучил.

– Легкой жизни не жди. Нам свое надо наверстать, – заявил ее мужчина.

– Не жду.

Тина прижалась к нему боком изо всех сил.

– Уверена, что не устала? – дотронулся он до нее горячей ладонью.

И она тут же проснулась и почувствовала, что не устала совсем.

– Уверена, что нет.

– Тогда продолжаем разговор. До полного изнеможения.

Проснулись они после одиннадцати от того, что Клава с урчанием лизала их пятки.

– Ох, батюшки, – запричитала по-бабьи Тина, – Клавка-то не погуляла еще! Бедная.

Так наверное стонали бы женщины в русских селеньях, если бы случайно оказалось, что Буренка не доена, куры не кормлены.

Она попыталась вскочить, но Сенечка велел ей отдыхать. Он вполне мог выгулять Клаву.

– А вдруг она тебя испугается? – предположила Тина.

– Всю ночь не боялась, а теперь опомнится? Она не дура. Все понимает. Лежи, мы сейчас.

Тина лежала и думала, что все-таки ей все приснилось и что сейчас, утром, которое мудренее вечера, все будет иначе. И не получится никакой свадьбы. И – зачем она? Только лишние потрясения, больше ничего. Взрослые люди, а вели себя, как дети. Мечтали о несбыточном и ненужном.

Сеня вернулся и быстро улегся рядом.

– Знаешь, можно и без свадьбы, – на всякий случай проговорила Тина, чтобы облегчить ему путь к отступлению.

– Молчи, женщина. Убью. – грозно ответил рыцарь, – Шаг влево, шаг вправо – расстрел.

– Значит, все будет? – поинтересовалась Тина, – Ты не передумал? Тогда, может быть, давай без платья? Зачем оно? На один раз.

– Оно затем, что я впервые женюсь. Один-единственный раз можно и в платье. И вообще – отставить разговоры. Ты можешь поспать. У нас еще пару часов есть в запасе. Спи. А я тебя разбужу, когда будет пора.

– А еще – я толстая, – пожаловалась Тина невпопад.

– Да какая мне разница? – весело отозвался Сенечка, – Будь толстой, тонкой, какой захочешь. Это же ты! Мы нашлись. Мы вместе. А остальное – просто никчемные мелочи.

– Слушай, а как так получилось, что мы столько лет жили друг без друга? И даже как будто бы не вспоминали? – задумалась Тина.

– Человеку свойственно забывать. В этом наша видовая особенность.

– Обо всем? Неужели обо всем?

– Наверное, да. Это лишь вопрос времени.

– Но и вспоминать свойственно! – обрадовалась вдруг Тина.

– Да! Кое-что нам свойственно вспоминать.

– А знаешь, что я думаю? – Тина словно разгадала давнюю загадку, – Я знаю: душа точно вечна. Вот мы с тобой – были детьми, а теперь взрослые. И что с теми детьми? Где они? Они же не существуют. Тела-то точно давно изменились. Их нет. Но мы – мы есть по-прежнему. Мы не изменились. Значит – душа вечна. То, что не меняется, и есть душа. Правда?

– Душа тоже меняется. А, может, и нет. Но мы есть – и то главное чудо жизни.

– Клава, не плачь, иди в домик, – начала Тина обычные уговоры перед выходом.

– Клава, не плачь, идем с нами, в домик на колесах, кататься поедем, посмотришь, как мы поженимся, – предложил Сеня.

– А вдруг она тебе что-то испачкает? Она еще ни разу в машине не ездила, – предостерегла Тина.

– Клава – умная девушка и ничего не испачкает. И пусть она станет свидетелем нашего счастья, да Клава? Поедешь с нами?

Клава, мгновенно все поняв, аж завизжала от невыразимого восторга.

– Ну видишь? Она обещала, что будет соблюдать порядок! – сказал Сеня, берясь за собачий поводок.

Клаву усадили на заднее сиденье, предварительно постелив на него одеяло. Она тянулась к уху Тины, возбужденно в него дыша.

– Успокойся уже, смотри в окошко! Смотри, сколько всего вокруг! – урезонивала Клаву хозяйка.

– Ничего, сейчас осмотрится, привыкнет, – успокаивал своих спутниц Сенечка.

В магазин свадебных платьев Клаву решили все-таки не брать. Уговорили сидеть и ждать. Клава приклеилась носом к стеклу и стала следить за дверью, которая скрыла ее обожаемую спасительницу.

Тина быстро нашла то, что хотела: простое платье прямого покроя с длинными рукавами. Кремовый шелк, ничего лишнего. И потом может пригодиться для какого-то торжественного случая.

– Исключено, – отверг ее выбор жених, – Я первый и последний раз женюсь и хочу невесту, чтоб сразу было понятно: невеста. В пышном платье и фате.

Тина пыталась объяснить свой выбор доводами практичности и разумной экономии.