Галина Лифшиц - До свадьбы доживет

Да он ее варил на медленном огне, как несчастную лягушку! Где-то она слышала рассказ о том, как сварить лягушку правильно. Если бросить ее в горячую воду, она выскочит и убежит. А вот в холодной воде она будет сидеть себе и сидеть, и сварится постепенно. Незаметно для самой себя. Вот-вот. Так ее Юрочка и варил, как ненужную надоевшую лягушку. И что же получается? Был уверен, что сварил. И что все будет так, как он решил и спланировал. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что лягушка не сварена. Что она еще вполне жива и собирается жить дальше.

Тина снова уткнулась в текст интервью. Дьявол, как говорят, кроется в деталях. Ну-ка, ну-ка, посмотрим, что там у нас с деталями? Счастье, счастье, бла-бла-бла. А! Ну вот же! О бывшей семье. Деликатный вопрос журналистки и трогательный ответ:

– Я надеялся на понимание. Мы прожили вместе без малого четверть века и, конечно, не можем считать себя чужими людьми. Впрочем, это я по себе сужу, так оно обычно и бывает, верно? Мы ждем от близких тех поступков, на которые способны сами. Ну, к примеру, если бы моя бывшая жена полюбила другого, я бы, испытывая, разумеется целую гамму болезненных ощущений, понял бы ее и благословил. Ведь любовь – это редкий дар! Кто имеет право покушаться на нее, пытаться отнять? Нет такого права ни у кого!

– И что же? Встретили ли вы понимание, на которое рассчитывали? – следовал сочувственный вопрос.

– Увы! Я же говорю: по себе судить нельзя. Я столкнулся с удивительным, поразившим меня отношением. Я бы назвал его хищным (впрочем, это можете вычеркнуть, если вам угодно). И это больно. Разочаровываться – это ведь всегда больно.

– А кто Ваша первая жена, если не секрет?

– Ну, какой же это может быть секрет! Помилуйте! Тина Ливанова – человек известный, это востребованный дизайнер и знаменитый коллекционер. Человек с тонким художественным чутьем, и при этом – предчувствующий выгоду и умеющий ее извлекать. Это я без осуждения. Это же востребованные сейчас черты, разве не так? Другое дело, что не всегда в семейной и постсемейной жизни нужно эти качества активизировать. Но в нашем случае иначе не получилось. Дело в квартирном вопросе, который, как известно, портит всех. Эту квартиру, в которой мы сейчас находимся, я купил, а в ином, духовном плане, унаследовал от великого музыканта. Его дети эмигрировали и продавали жилплощадь со всем ее содержимым, не понимая, что оставляют не только свое имущество, а общенародное достояние. А я это понял, глубоко прочувствовал. И купил, не торгуясь. Постарался сохранить почти все в первозданном виде. Ну, конечно, кухня, ванная – это все усовершенствовано. Но не в них же суть. Остальное – практически музей-квартира. И я себя часто ощущал не владельцем, а хранителем. Понимаете? И вот, объявив об обретении своей подлинной любви, я предложил госпоже Ливановой половину стоимости квартиры. Это же справедливо, законно, не так ли? Однако ее это не устроило. Она потребовала половину квартиры. Чувствуете разницу? От половины стоимости она отказалась. А ведь это легко решило бы все конфликты. И освободило бы все от неприятных ощущений. Но – ничего не поделаешь, закон. По закону, совместно нажитое имущество делится пополам. Суд решит так, а не иначе, у меня уже нет сомнений. Все адвокаты заявляют это в один голос. Значит, пусть так. Общенародное достояние будет распилено – почти в прямом смысле этого слова. Мы сейчас можем пользоваться только двумя комнатами из четырех.

– То есть – квартира будет продана?

– Не знаю. Та сторона заявляет лишь о своих правах на половину жилой площади. Что будет дальше, не могу сказать. А как мешает бытовая неопределенность творчеству – об этом знает лишь тот, кто сам побывал в такой же ситуации. Но… Но! Я, знаете ли, все равно счастлив. Мы – счастливы. Нашим долгожданным, выстраданным счастьем. Все остальное разрешимо.

Потом шли вопросы о гастролях, творческих планах прочее, прочее. Тина внимательно вглядывалась в фотографии своего родного дома, занятого новой хозяйкой, которая победно улыбалась на фоне картин знаменитых мастеров, рядом с Юриным роялем, с чашечкой кофе у уютного кухонного стола… Обычные позы, привычные постановочные кадры. Вдруг ее пронзила мысль: Стоп-стоп-стоп! Когда готовилось это интервью? Не вчера же? Сейчас у нас декабрь, а материалы для номера готовятся самое позднее за два месяца. Это еще в лучшем случае. Так что же? Юра, как только она ушла на Кудринскую, принялся организовывать общественное мнение? Ну да. Лушка с ним поговорила. Потом замки врезала. И он решил ответить. Да-да. В надежде, что если лягушка к декабрю еще не сварится, то уж после такого выстрела не очухается ни в коем случае. Разлетится на куски. Вот, значит, кого она любила и с кем жила! Самый некогда близкий человек оказался самым чужим и подлым.