Крас Алин - Магия Голоса. Книга вторая.

Много времени заняли и мои рассказы Эдмунизэлю о нашем пребывании в Степи. Он требовал, чтобы я, буквально день за днём, описывала ему наш путь, интересуясь даже мелкими подробностями, особенно, его беспокоила личность Владыки.

- Зачем тебе такие подробности? - удивилась я.

- Врага надо знать в лицо, - ответил он.

А Еваниэль выспрашивала меня о Горусе, и мы вместе думали, как помочь ему быстрее адаптироваться, обе понимая, что это очень трудно уже взрослому орку. И я, впервые, с полной очевидностью, с сочувствием поняла, как же тяжело было Еваниэль, когда она попала в наш Мир.

А ещё, я и впрямь, приглядывала для нас с Горусом подходящий дом. Я не умею копить деньги, всё время их на что-то трачу, зачастую, бесполезное. Но зарабатываю я неплохо, и кое-что всё-таки скопилось в моей денежной шкатулке. Этих денег хватило бы купить дом, но я не могла предложить их Горусу. Как любой мужчина, он воспринял бы это как оскорбление. Мне же, очень хотелось жить отдельно от родителей, хотя с ними в бытовом плане очень удобно, но психологически некомфортно. Пока живёшь с родителями, и ты сам чувствуешь себя ещё ребенком, и все окружающие тебя так воспринимают. Мне это не нравится, но до совершеннолетия это удел всех, кроме, как выяснилось, замужних девчонок.

Но основное моё время занимала забота о приобретённых в Степи орках, за судьбу которых я чувствовала личную ответственность.

В общей сложности в Эльфийском Лесу поселилось пятьдесят семь новых орков. Двое детей и одна женщина, которых привёл Петрос из своих предыдущих вылазок в Степь, десять детей из первой партии и ещё двое родившихся уже здесь, тридцать детей из второй партии, пять взрослых мужчин, считая Горуса, и семь женщин.

Совет Старейшин посчитал самым лучшим вариантом распределить добытых орчат по разным городам. К счастью, хоть их было и немного, но нашлись асмеронцы, готовые взять на воспитание орчат и уехать с ними в другой город. Причем, брали в семью по двое орчат, что бы детям было не скучно, и что бы каждый из них был примером друг для друга, а дух соревновательности подталкивал к освоению нового. С эльфами, взявшими на себя такую ответственность, я встречалась, чтобы рассказать, в каких условиях жили дети, особенности их питания и воспитания. С ними вместе, я выводила орков на прогулки по городу, помогала осваивать эльфийский язык и знакомить с особенностями быта, а, главное, пела им на орочем, стараясь подбодрить, улучшить настроение и веру в благополучное будущее. Они были довольны своим новым домом, искренне считая, что альтернативой для них в Степи была бы смерть. Всех взрослых орков оставляли в Асмероне, под присмотром Басонамэля, отвечающего за внутреннюю безопасность в городе. Орки-мужчины уже ходили в составе отрядов охотников в лес за добычей.

Всего из Асмерона вывезли в другие города тридцать двух орчат. Детки, привязавшись ко мне, не хотели расставаться, чувствуя мою искреннюю симпатию и заботу о них. И я, прощаясь с ними и провожая в путь, пообещала, что раз в год обязательно буду приезжать в один из четырёх городов по очереди, с концертами и буду петь, специально для них, на орочем. Так что, мы будем видеться раз в четыре года, а возможно и чаще, если они тоже будут наведываться в Асмерон.

УГРОЗА ВТОРЖЕНИЯ

Утром, повесив за спину лук и колчан со стрелами, я, торопясь на тренировку, выбежала из сада на улицу и замерла от неожиданности, не веря своим глазам. Напротив, неподвижно, как каменное изваяние, молча, стоял Горус, напряжённо разглядывая меня.

Сбросив лук и колчан, я с радостным визгом бросилась к нему, подпрыгнув, ухватила руками за шею, ногами за талию и потянулась за поцелуем. Его губы накрыли мои, сразу переходя к глубокому, жаркому поцелую. Когда мы смогли прервать его, Горус, скользя губами по моему лицу, зашептал:

- Душа моя... я так боялся, что ты меня забудешь...

Зарывшись пальцами в его жёсткие волосы, я прошептала в ответ:

- Ну что ты, Горус, я никогда тебя не забуду, я скучала очень...

- Тогда пойдём ко мне в гостиницу, - сказал он и, не спуская меня с рук, подхватил одной рукой мои лук и колчан и перекинул их через живую изгородь назад в сад. Продолжая прижимать меня к себе, уткнувшись носом в мою макушку и жадно вдыхая мой запах, он двинулся вперёд по улице.

- Горус, отпусти меня, - попыталась я высвободиться из его объятий, - в это время мы встретим много прохожих, нас увидят.

- Не могу отпустить, Душа моя, пусть видят, мне простительно, ведь я же дикий орк!