Крас Алин - Магия Голоса. Книга вторая.

Но вместе нам не удалось побыть. У гостиницы Горуса ждал Такисарэль.

- Извини, Зеленоглазка, я забираю у тебя Горуса, нам надо к мастеру, он не понял, какие именно инструменты ты, Горус, хочешь взять с собой в горы. Пойдём, я отведу тебя к нему, сам объяснишь. Завтра утром мы все завалимся к тебе с картой, надо уточнить маршрут. А после сиесты нас всех вызывают на Совет Старейшин. В общем, поспеши, времени нет, - торопливо объяснил Такисарэль.

Горус посмотрел на меня с таким отчаяньем, с такой тоской, что сердце сжалось. Но я, удерживая подступающие слёзы скорой горькой разлуки, заставила себя улыбнуться и подбадривающее сказала:

- Иди, дело есть дело. А я завтра вечером приду к тебе попрощаться.

И он, крепко прижав меня к своей груди, зарывшись носом в мои волосы, поцеловал в макушку, потом неохотно выпустил меня из объятий и умчался с Такисарэлем.

Мне было очень грустно, и чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о скором расставании, я тоже занялась делом и пошла к мастеру заказывать себе новый бубен. А завтра пойду, закажу новый концертный костюм.

Вечером следующего дня нам опять не удалось побыть с Горусом вдвоём. После посещения Совета Старейшин, парни в гостиничном номере Горуса укладывали рюкзаки. Когда я пришла и застала их за этим занятием, то стараясь не мешать и не отвлекать, тепло простилась с каждым, пожелав счастливого пути и удачи в делах.

Вместе с Горусом мы вышли в гостиничный сад. Он, оторвав меня от земли, долго, молча, прижимал к себе, уткнувшись носом мне в шею, а потом со смятением произнёс:

- А у нас с тобой даже брачных браслетов нет...

- Ничего, и без браслетов о нас с тобой, по-моему, все уже знают.

- Да я не в том смысле, чтобы к тебе никто не приставал, хотя это тоже важно, мне просто хотелось бы иметь с собой какую-нибудь вещь, напоминающую о тебе.

Надо же, такая сентиментальность никак не вяжется с его брутальностью.

- У меня ничего такого нет, вот только колечко, но оно тебе даже на шестой палец не налезет.

- Дай, - умоляюще заглядывая в глаза, попросил он, - я шнурок продену и на шею повешу.

- Конечно, возьми, - сняла я кольцо. Он зажал его в кулаке. - Как рано вы выходите? Я приду проводить.

- Очень рано. И ты не приходи, иначе я буду оглядываться всю дорогу, и это сделает меня слабым. И так не знаю, как переживу эту разлуку.

- Тогда давай прощаться, - сказала я, обнимая его за шею.

- Угу, - промычал он, опуская голову и ища мои губы.

Крепкие, жаркие, страстные объятия и ласковые, тёплые, нежные поцелуи совсем затуманили мне голову. Я уже не мыслила себе жизни без него. Предстоящее расставание заставляло сердце ныть и чувствовать себя так, как будто мы теряем друг друга, и это наша последняя встреча. Мы всё стояли и стояли, не в силах разомкнуть кольцо наших рук.

Только грозный окрик Александрэля, вышедшего из гостиницы, вынудил нас расцепить объятия.

Держа мои маленькие, узкие ладони в своих огромных, широких ладонях, Горус неотрывно глядя мне в глаза, сглотнул ком в горле и прошептал:

- Я люблю тебя...

- И я тебя... - прошептала в ответ, стараясь удержать слёзы.

- Жди меня...

- Да, я буду ждать...

***

Такисарэлю оставили амулет связи, побывавший с ним в Степи, парный с амулетом Эдмунизэля. Пока расстояние позволяло, они регулярно связывались. И мы знали, что, несмотря на все опасности пути, они двигаются к намеченной цели. А опасности их поджидали нешуточные. В этих диких местах, удалённых от населённых городов, хищники кишили в огромном количестве. Приходилось отбиваться от грозных ящеров, ядовитых змей, гигантских пауков и даже встретиться со страшным Титануром, охраняющим кладку яиц. Не обошлось без ранений, но к счастью, всем пострадавшим помог выжить Александрэль, владеющий всеми видами магии, в том числе, и Целительской.

Я вначале очень тосковала, чувствовала себя покинутой, одинокой, новые песни не писались, музыка не сочинялась. Потом, постепенно, как-то вошла в привычную колею, утешая себя тем, что сильный, смелый, умный Горус справится с трудностями и обязательно вернётся, и тогда мы будем неразлучны. Стараясь занять себя и не растерять навыки стрельбы из лука, я каждое утро на тренировочном поле стреляла по мишеням. И иногда, когда предполагалась однодневная охота в окрестностях города, стала ходить с отрядом женщин-лучниц за мелкой дичью.

Зачастила к мастеру-животноводу, рассказывая ему, в каких условиях живут орочьи ездовые ящеры, как их запрягают, как управляют. Мастер, получив в своё распоряжение всех шестерых добытых в Степи ящеров, был намерен их скрещивать и, размножив, после дрессировки продавать всем желающим.