Мария Метлицкая - Миленький ты мой

Помню вечер – точнее, уже почти ночь. Мы в его комнатке на Патриарших. Восемь метров под крышей. Слышно, как по жести над головой шаркают голуби. Маленькое оконце под потолком – видно кусочек серого неба. Топчан, на котором он спит, раскинувши руки и ноги. Неряшливо спит. Его лицо – темное, строгое, с вечной гримасой страданий. Для меня оно – самое прекрасное на свете!

Качающийся стул, ящик из фанеры – он же стол. На столе – две пустые бутылки и подсохший батон. Банка с килькой в томате… разит просто невыносимо!

Два гвоздя в стене, на которых его пиджак и пальто – словно две сироты, два повешенных человека. Силуэты страшноватые. Особенно в потемках.

Под ними – пара разбитых башмаков со скошенными каблуками.

«Все. Вот оно, мое счастье и моя жизнь!» – думаю я.

А что дальше? Вместе погибнуть? Да я готова, ей-богу! Я так люблю его…

Любить и ненавидеть – обычная история несчастливой любви. И несчастливой женщины. История бедности, убогости, унижений.

Я смотрела на него долго. О чем я думала в те минуты? О том, что нам пропадать?

Только… часа через два я ушла. Наклонилась к нему, поцеловала – он отмахнулся во сне. На мгновение я задохнулась его сивушным дыханием и ушла.

Понимая, что навсегда.

Все. С меня хватит. Довольно. Я хочу жить. Жить, а не умирать! Танцевать, носить красивые платья, осторожно надрезать котлету де-воляй – чтобы не брызнул на платье ее масляный сок. Пить сладкое шампанское. Хрустеть сочным персиком. Надевать кокетливо шляпку с полями и шелковый халат. Торопиться на пляж! Примерять сережки и кольца. Слушать музыку и смотреть балет, а не речи про страшную власть и тиранов-убийц. Спать на хорошем белье и пить по утрам ароматный кофе.

Я хочу, чтобы на меня обращали внимание! Хочу ловить на себе мужские взгляды. Я хочу жить! Мне всего двадцать восемь! У меня все впереди! Прости, я старалась… Я очень старалась! Но мне нужна была и твоя помощь. Я честно сказала: одна я не справлюсь. А ты рассмеялся и стал меня выгонять.

Он был ласков со мной, мой любимый… Но… не часто. Лишь в те редкие дни, когда он бывал трезв. А мне этого было мало. Может, так и не любят? Так, как любила я?

Не знаю. Слишком мало любви я видела в жизни.

Мой муж, мой суровый и мудрый змей Краснопевцев, тоже ласковым не был.

Не был… со мной. А все потому, что он не любил меня… И я это знала. Всегда.

Пожалуй, Полина – вот единственная душа на этом свете, кому я была интересна! Небезразлична – в любом состоянии. И никто меня так искренне не любил! Никто так не жалел…

И я заморозилась, заиндевела. Больше – ни разу! – не было в моем сердце любви! Я вытравила ее из своего сердца! От нее только муки. И вот я, Снежная королева, как называл меня муж, сейчас тоскую по ласке. По доброму слову. По участию. Просто хочу, чтоб меня пожалели… обняли… прижали к себе…

Да кто, господи? Ни детей, ни родни. Сама от всех отказалась. Как когда-то отказалась и от любви… Кому я нужна?

С кого теперь требовать? Впрочем, ласку не требуют. От кого тогда ждать? От этой почти чужой женщины, случайно попавшей в мой дом?

Кстати, мой любимый вскоре умер. Правда, узнала я об этом лишь спустя пару лет. Вернее, он погиб. Выбросился из окна. Из того крошечного, «потолочного» окошка под самой крышей. Где ворковали шумливые голуби.

Ему повезло: его не успели забрать. Пришли за ним двумя днями позже. А его уже нет. Не пришлось испытать нечеловеческие муки. Повезло. Ох, как, наверное, они огорчились!

Я не родила тогда от любимого – сделала аборт. И не родила от случайной, кратковременной связи. Рассчитывать там было не на что, но тот, краткосрочный, любовник был красив и умен. Второй аборт, подпольный. Еле выжила… Не хочу даже вспоминать! Важно то, что не родила. Все время боялась. Голода, холода, нищеты, осуждения. Отсутствия работы. Боялась, что подурнею, растолстею, увяну. Всю жизнь боялась всего. От Краснопевцева я тоже могла родить, если бы захотела. Но… не захотела. Почему? Никто не поймет… Богатый и уважаемый муж, огромная квартира, набитая добром. Прислуга, шофер. Спецполиклиника. Разумеется, была бы и няня. Тогда почему? А потому что снова боялась! А вдруг Краснопевцев уйдет? Бросит меня и найдет себе помоложе? Вернее, уйду-то я, это меня выгонят из квартиры. С ним по-другому и быть не могло. Про его короткие интрижки я кое-что знала. Мир-то – он тесен! И доброжелателей в нем полно.

Пошла как-то сплетня, что какая-то девка родила от него сына. Правда или неправда – не знаю, не проверяла. Но он к ней не ушел. Наверное, помогал – если эта история имела место. Не знаю. Какое мне дело? Мне от этого меньше не доставалось. Но я всегда помнила, что он любил только Лилю.