Мария Метлицкая - Миленький ты мой

Или? Я снова думаю о себе? Да конечно! Что с собой-то лукавить? Ее, эту Лиду, я не боюсь – простая, деревенская баба. Чем может она навредить? Приехала «трудоустроиться» – все они трудоустраиваются. Учительница, между прочим, сельская интеллигенция. Как мои мамочка с папочкой. Одинокая, мужем брошенная. Без детей. Пусть живет! Устроится на работу, приходить будет поздно. Тревожить не будет. Она вообще такая тихая, не приставучая. В душу не лезет. И готовит прекрасно! Не как Полина, понятно. Но вполне, вполне. И чистюля какая – квартира прямо блестит!

И врача вызовет, и чаю нальет. И приберет, и подаст. И уже не так страшно. Одной. И самое главное – не боюсь я ее, я ей верю. Не со злом она ко мне пришла, нет. Пусть живет!

Ну а там посмотрим! Время покажет. В конце концов, выгоды ей никакой – в смысле, меня уморить. Наоборот, ей надо меня сохранять! Очень беречь! Квартиры сейчас дорогие, хозяйки вредные. А что она там заработает? Жалкие крохи! Вот и будет мне угождать. А многого мне и не надо. Что надо старухе?

Пусть остается. Привыкну. Другого выхода нет.

Все лучше, чем Ниночка в татуировках и моя болтливая и плаксивая Евка!

Все! Я решила. Уф, облегченье! Вечером ей и скажу. Вот, наверное, обрадуется, деревенщина! Вот будет ей счастье!

Ну да ладно! В конце концов, не так много хорошего я сделала людям. Всегда только о себе…

Вдруг Евка права? И там, наверху… мне это зачтется? Ведь, если признаться, хорошего я сделала мало. Не для себя – для людей.

Получилось? Сама не верю, что получилось! И без особых, надо сказать, усилий. Нет, я все понимаю: не для меня бабка старается! Она ведь из тех, кто для ближнего – палец о палец!.. Все ясно: думает о себе. А о ком она должна думать? О странной и незнакомой женщине из прошлой жизни? Все старики эгоистичны. А уж она… К тому же почти доверяет. Почти. Думаю, что абсолютно она доверяла одной Полине Сергеевне. Уж та заслужила высочайшее доверие, что и говорить! Всей своей жизнью никчемной. Всей своей рабской сущностью и природным лакейством. Небрезгливой собачонкой была моя мать – служила преданно, с поджатыми лапками и высунутым языком. Рабыня Изаура.

Но верная Поля давно уж в могиле. А Королевишна – еще здесь, на этой земле. И беспокоится о себе, надо думать. Все старики дрожат за свое бесценное здоровье. Все цепляются за постылую жизнь. И не верьте, что эта жизнь им давно надоела. Проклинать будут на чем свет стоит, а все равно будут хвататься. Хвататься хилыми лапками, держаться худыми своими ручонками.

Хотя ее бабкой не назовешь – не бабка она, определенно. Старуха – да. Мумия – точно. Изергиль, Шапокляк – но только не бабка! Ходит как тень, кольцами звякает. Костями гремит и золотишком своим. Не расстается со своим барахлишком ни на минуту! Даже спит в своем темном склепе при цацках. Но мне на них наплевать. Наплевать на ее золотишко! Никогда меня это не прельщало.

Страшное зрелище по утрам: вываливается из спальни, как труп из гроба! Я такое в кино видела – как из склепа. Мумия, да. Тень отца Гамлета. Вываливается и плетется в ванную. Звяк-звяк, дрынь-дрынь, тук-тук…

Уф, выходит. «Приведенная в порядок» – волосы причесаны (седые, рваные пакли), губы подкрашены (помада бордо!!! Во дела!), освежена французскими ароматами.

Вот это брррр! Просто беда! Духи давно испорчены, пахнут спиртом и уксусом, цвета нездоровой мочи – темные, мутные. А она ими еще поливается!

Я открываю форточку – запах невыносимый!

Присаживается, весьма довольная собой. Молчит. Мы вообще не разговариваем – перекидываемся пустыми фразами о погоде, меню и прошедшей ночи. Про прошедшую ночь, конечно, она – рассказ повторяется ежедневно, без изменений – спала ужасно, было невыносимо душно (как вариант – холодно), комары летали (мухи, оса) – короче, измучилась и мечтает об одном: лечь и поспать.

Все это чушь и вранье! Я встаю по ночам и слушаю ее – храпит! Храпит под телевизор, «перекрывая» его. А телевизор орет прилично!..

– Душно? – сочувственно спрашиваю я. – А что вы окно не открыли?

Она вздрагивает и смотрит на меня с явным укором.

– Окно? – переспрашивает она. – Так будет же шумно! И я совсем не усну!

Я поняла: главное в жизни – выспаться. Хотя все это довольно смешно. Досыпает она в течение дня! Выдрыхнется днем, а ночью – понятно.

Очень мадам озабочена сном. Больше, чем всем остальным.

Еда ее интересует постольку-поскольку. Не едок она, нет. Но не отказывается. Видно, оголодала. Первые дни ела как молодой мужик. А потом наелась и так, клюет себе понемногу.