Борис Фальков - Ёлка для Ба

— Он прав, — подтвердил Жора, — ничего нет хуже этого. Только, как же это скрыть? Это тебе не сладкое и не горькое, не кислое и не солёное, так… что-то совсем гадкое: пресное.

— Не разыгрывайте меня сегодня, — попросил Ив. — У меня большая печаль, будто я съел это самое, пресное…

— Ты съел накладное пузо Чрево! — убеждённо сказал Жора.

— Нет, я просто выпил, — грустно возразил Ив.

— Это причина, — согласился Жора, — за неё нужно выпить. Тебе следовало принести выпивку сюда, а не разыгрывать тут дурака.

— Это мальчишка сказал, а негр вовсе не дурак, — поправил Ив. — И это особенно грустно.

— Не дурак, зато урод, — сказал Жора. — И мы об этом никому не скажем, потому что все сами видят. А видеть это самим — весело.

— Сам урод, — сказал Ив. — И поверь, смотреть на тебя — ничего весёлого.

— Урод я, — вставил я. — Так все говорят.

— Славная компания, — обрадовался Жора. — Кое-кого, правда, в ней не хватает.

— Сандро? — догадался я.

— Ты сплетничаешь за спиной у людей, — сказал Ив. — Мне это не нравится.

— А ты спроси у него, откуда он такой чёрный свалился на наши белые головы, — подтолкнул меня Жора. — Это ему понравится.

— Откуда ты свалился, Ив? — послушался я.

— С севера, — охотно ответил он. — Мой папа, тоже негр, кормил там собой комаров. А сам не ел ничего, вот и умер. От двойной такой болячки.

— Спроси теперь, а откуда свалился на север папа?

— Папа свалился с копыт. То есть, его сбили с копыт на арене и он загремел на север.

— Неужто этого достаточно, быть сбитым с копыт, чтобы очутиться на севере? — спросил Жора сам, потому что я медлил.

— Самого по себе нет, не достаточно. Но папа при этом сказал… кое-что. А публики, как назло, в тот вечер было много.

— Что же сказал папа? — Жора подмигнул мне.

— Он сказал, подымаясь на копыта, с которых его сбили: мать вашу так и отца.

— Так прямо и сказал: вашего? Что ж он, не знал, кто именно наш отец, и не только наш, а и всех народов, а также их учитель и друг?

— Он знал, — мрачно сказал Ив, — знали и другие. Вся публика знала, вся труппа и оркестр. А знание закона, как и его незнание…

— Знание — сила, — вставил я.

— Значит, это, — Жора потрогал бицепс Ива, — знание. Ну, а теперь спроси-ка, где его мама.

— Где твоя мама, Ив?

— У меня мама повсюду, — вздохнул Ив. — Везде, где отечество, там и родина-мать. Тебе что, пора подыскивать детдом? Могу дать адрес моего: не худший из вариантов. Только поспешай, малыш, скоро там мест свободных не будет.

— Чёрный парень нажрался в детдоме солёненького, смотреть на него не может, — сказал Жора. — А сладкого, наоборот, ему недоставало. Он и теперь за конфету продаст кого угодно, даже мать.

— Родину, — свёл сказанное воедино я. — У меня во дворе пацаны точно так же, за кусок сахара, бывает, и пистолет отдают. А я сладкого терпеть не могу, разве что мороженое. И пацанам таскаю из дома конфеты. Зато за солёный помидор, знаете, такой мятый, так… и душу с меня вон, и кишки на телефон.

— Обещали не разыгрывать, — сказал Ив, — а сами… Так что, у тебя, значит, есть пистолет?

— Нет, — слишком резко отверг такое предположение я.

Они оба внимательно посмотрели на меня. Пауза грозила затянуться надолго, и я добавил:

— У отца есть.

— У отца, конечно, много чего есть, — согласился Ив. — Только нам-то что с того? Одни только обещания.

— И пачка вафель на ночь, — добавил я. — Так говорит наша Валя.

— Умная женщина, — признал Жора. — А меня вон в детстве обещали придушить, чтобы не давать и вафель. И закопать. И тоже обещаний не выполнили. А хорошо бы…

— Кто ж из нас печальный? — спросил Ив.

— Все, тут мы на равных, — выпалил Жора. — Сидим, грустим, несём чушь.

— Мне нравится так болтать, — сказал я. — Что может быть лучше?

— Да, этого вполне достаточно для дружбы, — согласился Жора. — Но за это бы надо ещё выпить.

— Тебе-то зачем пить? — спросил Ив. — Понюхай пробку, и с копыт.

— Это твой папа с копыт! — возмутился Жора.

— Мой папа был негр, как и я, — запротестовал Ив, — а ты нет. Ты другого рода. Ты этот, как его, лилипут.

— Он от природы просто маленький человек, — поправил я.

— Рода-природа, твоего папу тоже надо было закопать в детстве, — не согласился Жора.

— Его и закопали на севере.

— А выкопали, как вижу, здесь, на юге.

— Значит, я уже не совсем папа, я его антипод.

— Артишок ты, вот что!

— Анти — шо? — заключил я. — А всё-таки, чей это ребёнок, которого тут выкопали?