Джон Уильямс - Лишенные веры

Мы не стали задерживаться. Поели, и Шон вызвал нам с Джеки миникэб. В одиннадцать я был дома, и через пять минут уже спал, почувствовав кошмарное возвращение пережитого, не успела моя голова коснуться подушки.

Дурные сны, естественно. Дурные сны.

На следующий день была пятница. Шон сказал, что я могу не ходить на работу. В любом случае, это оказался мой выходной. И я направил все свои силы на то, чтобы делать как можно меньше. Встал около полудня, дошел до магазина на углу, купил пакет апельсинового сока и парочку самосас. Вернулся в кровать. Смотрел детские развлекательные программы и мыльные оперы. Повидал Мака, который сообщил, что суд назначен на понедельник, и выглядел искренне озабоченным. Оставил его наедине с этим. Спал. Очередные дурные сны.

В субботу я отправился в магазин. Не в Ковент-Гарден – Шон решил закрыть его на несколько недель, пока не решит, что делать – а в Кэмден, где бок о бок со мной работали сотни людей и не меньше полумиллиона проклятых туристов все время толклись в магазине. По крайней мере, по субботам.

Это был тот неуловимый момент, когда Кэмден-Таун уже пребывал на гребне изменений, но еще не превратился в полностью оперившуюся интернациональную молодежную зону. В рабочие дни он походил на любую городскую улицу: несколько дешевых супермаркетов, овощные и фруктовые лавочки, пекарни, книжные, «Жареный цыпленок из Кентукки» и кинотеатр, магазин бытовых приборов, ремонт телевизоров и тому подобное. По выходным же там бывали рынки: старый рынок возле танцзала «Дингуоллс», рядом с каналом; новый рынок по соседству с «Электрическим балом»; и пара блошиных рынков к северу, в сторону «Кормовой рубки». По субботам и воскресеньям местные отходили в тень, их сменяли студенты и субкультурные личности сомнительного происхождения.

Первую половину дня я провел в рок-отделе, и все было о'кей, даже несмотря на то, что первым моим клиентом оказался мужик с защитным шлемом, один из самых неприятных местных чудаков. Этот джентльмен средних лет всегда появлялся с незажженной самокруткой, прилипшей к углу рта, и в защитном шлеме на голове. Он прямиком направлялся к уцененным записям и при покупке руководствовался одним простым критерием: покупал только те, на обложках которых красовались скудно одетые женщины. Что было очень печально и вызывало желание поинтересоваться, обращал ли он когда-нибудь внимание на огромный ассортимент на верхних полках газетных киосков. Зато он являл собой исключение, подтверждающее классическое правило. Правило состоит в том, что, невзирая на широко распространенное среди администраторов звукозаписывающих компаний мнение, секс-обложки определенно отпугивают покупателей. Среднестатистическому покупателю, желающему полуголых девочек – каким бы тупым он ни был, – обычно хватает мозгов купить выпуск «Сан», а не запись. Что делает людей в защитных шлемах основной клиентурой звукозаписывающих компаний, а такие, как он, редко в своей жизни платят за альбом больше одного фунта.

Потом пришли двое скинхедов. Издалека они вызывали некоторые опасения, в жестких белых «олимпийках» и харрингтонских куртках [103]с подкладкой из шотландки.

Здоровые парни. Но когда они подошли поближе, я расслабился. В глаза бросалась их опрятность – отличительный знак немецких скинхедов. Реально опасные британские индивиды редко производят впечатление, будто полдня провели, оттирая грязь за ушами. Немцы же, щепетильные до мелочей, когда дело касается правильного обмундирования, не выносят вони или отвратительных чернильных наколок. Хотя, несомненно, на своей территории немецкие скинхеды не менее ужасны, чем британские, но в Кэмден-Тауне они ведут себя как можно вежливей. Мне даже стало чуточку жаль, что не нашлось альбомов «Cockney Rejects» [104], чтобы порадовать их.

Во время обеда я обошел вокруг рынка и приобрел всего за пятерку старый добрый бурберровский макинтош. Потом с чашкой чили устроился возле канала. И тут-то на меня и свалился Росс.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я. – Ощутил неодолимую потребность приобрести парочку контрабандных «Joy Division» [105]?

– О, так они здесь есть? – подтрунивая, осведомился Росс.

– Черт знает. Просто шутка.

– Ясно. Нет, я здесь живу. То есть там, – он ткнул пальцем куда-то в канал.

– Плавучий дом?

– Точно, точно.

– Здорово! – заметил я. – Совсем как Ричард Брэнсон [106].

– Ага, – кивнул Росс. – Верно.