Джон Уильямс - Лишенные веры

Следующая неделя выдалась весьма странной. Для начала Маку позвонила его бывшая подружка из Манчестера и сообщила, что пришел чек. Пять сотен фунтов из Германии. Из которых большая часть, естественно, пошла на наркотики.

«Господи, Джефф, – сказал Мак. – У меня будет куча времени, чтобы завязать, когда меня посадят».

Но уберите из жизни джанки необходимость воровать – и он сможет существовать, как и любой другой нормальный человек.

Поэтому с Маком проблем не было. Проблема была в том, что его подозрения относительно Этериджа превратились в настоящую манию. Мне казалось, что он придумал целую теорию, убедил себя, что Этеридж – наркодилер и, соответственно, виноват в его, Мака, зависимости. А поскольку Этеридж также являлся менеджером группы, он мог нести ответственность и за неудачи Мака в музыкальном бизнесе.

В четверг я купил выпуск «Фейс». Обложка призывала нас, знатоков, отринуть костюмы и расписанные вручную галстуки и погрузиться в мир драных «левисов» и белых футболок а ля Марлон Брандо. Внутри же скрывалась коротенькая заметка об открывшемся недавно лондонском ночном клубе.

«Бахус», восторженно повествовал журнал, представляет собой дискотеку тысячелетия – два танц-пола, три бара, в том числе и VIP-зал для знаменитостей. Коктейли и первоклассная еда, мамба, рэп и технопоп – вечный карнавал. Ну-ну, подумал я, а потом посмотрел, что за импресарио стояли за этой райской дырой.

Главного звали Рики Рикардо, и перед тем как стать универсальной звездой неоромантики и клубным промоутером, он записал парочку хитов с суррогатной сальса-группой. А его партнером был не кто иной, как Этеридж. Также в статье упоминался адрес, Сент-Мартинз-Лейн. Мне хватило десяти секунд, чтобы сообразить, что именно дотуда мы проследили коварных строителей-убийц.

Мак пребывал на седьмом небе от счастья.

– Слушай! – воскликнул он. – Это же чертовски все доказывает, верно?

– Нет, неверно, – возразил я. – Это чертовски доказывает исключительно то, что чертова «Орхидея» сменила чертовых владельцев.

– Чушь собачья! Мы идем туда!

Я не видел в его идее никакого смысла, но Мак настаивал. И в пятницу вечером мы отправились в «Бахус». Я, Мак, а еще Джеки, желавшая продемонстрировать Кейт, что у нее тоже есть своя личная жизнь, и Сэм, приглашенная Маком преимущественно для того, чтобы пройти внутрь.

Когда я увидел вышибалу, меня чуть удар не хватил. Это был тот самый парень, которому Мак заехал ломом на пустоши. Но если он и узнал своего обидчика, то ничем этого не выдал – быть может, его ошеломило упорство Сэм, громогласно утверждавшей, что ее приглашение на двух персон вообще-то действительно на четырех. Он удивительно легко сдался; правда, войдя внутрь и ознакомившись с ценами на выпивку, мы сообразили, что такому заведению навряд ли нужна плата за вход.

Итак, заплатив за четыре бутылки пива восемь фунтов, мы решили немного осмотреться. Прошли по краю танц-пола, где диджей крутил вездесущего Джеймса Брауна, и обнаружили еще два бара и джазо-сальсовый танц-пол, а кроме того, узнали, что, вернувшись к выходу и поднявшись по винтовой лесенке, можно попасть в VIP-бар. По крайней мере, вместе с Сэм.

VIP-бар оказался сумрачным подобием берлинского коктейль-бара тридцатых годов. Пегги Ли [87]тихо пела свою «Is That All There Is», а кучка типов из музыкального бизнеса, явно до сих пор не усвоивших, что все эти мешковатые костюмы и кричащие галстуки уже вышли из моды, беседовали друг с другом или пялились вниз, на пролетариат.

Сэм моментально заметила какого-то музыканта из бристольской богемы и скрылась. Мак, оглядевшись, сообщил, что отправляется в туалет. Мы с Джеки спустились вниз, потанцевали под «Long Hot Summer» в исполнении «Style Council» [88], вернулись обратно и успели выпить еще по полбутылки «стеллы», когда объявился Мак.

– Мак! – сказал я. – Что ты там делал? Уснул в писсуаре?

Тут я заметил, что Мак не один. С ним пришел парень с козлиной бородкой, в забавном розовом костюме. Конечно же, я его узнал. Да и вы бы узнали, ведь эта чертова морда засветилась на обложке «Фейс». Это был Рики Рикардо, глава «Бахуса» собственной персоной, человек, представляющий собой ходячий пример того, как проклятая рожа может растянуть твои пятнадцать минут славы до целых тридцати. Он стал новым поп-прототипом и знаменитостью, не успев стать даже музыкантом.

Зачем он притащился с Маком, однако, оставалось загадкой. Но они стояли рядом с нами и трепались, как сумасшедшие. Рикардо добыл в баре напитки, представил Мака каким-то мужикам – пожилым, увешанным золотом, с причудливым перманентом, чем-то напоминавшим Королевский ритм-оркестр.