Джон Уильямс - Лишенные веры

Бар оказался ошибкой. Во-первых, барменша пыталась всучить нам бесплатные коктейли, чтобы мы дуэтом исполнили «Just Another Tequila Sunrise». Во-вторых, мы начали раздражать кого-то из посетителей. Когда мы только вошли, завсегдатаи смотрели на меня как на обычного туриста, но время шло, и среди клиентов постепенно начали преобладать представители Северной Африки: ливийцы и египтяне или, может быть, тунисцы.

Вернувшись после очередного посещения туалета, я попал как раз в самый разгар драки, один мужик выпихивал другого через дверь и спускал по лестнице. В другой раз за мной направился какой-то тип и спросил:

– Что ты делаешь, разговаривая с Чери?

– Разговариваю с Чери, – ответил я. По-моему, получилось довольно забавно. Он, однако, не засмеялся.

Вернувшись в бар, я спросил у Чери, кто это был.

– Черт! – сказала она. – Он друг Сэмми.

Сэмми звали ее ливанского дружка, «классного парня, но немного ревнивого, если ты понимаешь, о чем я». Эта ревность действовала Чери на нервы, и она призналась мне, что собиралась послать его. Что же касается рода деятельности Сэмми: «Ну, ему нравится считать себя гангстером».

И тут я понял, что благоразумие Чери было не свойственно. Следующее, что она сделала – повернулась и поцеловала меня. Я получил бы большее удовольствие, если бы не видел через ее плечо дружка Сэмми, который изобразил, что перерезает себе горло.

Внезапно он оказался прямо перед нами. Оттолкнул Чери к стойке и притянул меня к себе за рубашку.

– Ты не знаешь, с кем трахаешься, – сообщил он.

– Ой, перестань, она совершеннолетняя, – ответил я, охваченный спиртным мазохизмом.

Не успел друг Сэмми ответить, как его оттащил вышибала. И, оказавшись от него на достаточном расстоянии, я заметил, что в той руке, которая не держала меня за рубашку, приятель Сэмми сжимал нож.

Чери схватила меня за руку и поволокла в женский туалет, а оттуда к пожарному выходу. Последний лестничный пролет я не прошел, а пролетел, но алкоголь защитил мое тело от ударов. Мы скрылись в лабиринте Плаки. Пять минут сворачиваний и блужданий по узеньким улочкам – и если наши преследователи не потерялись, то мы потерялись точно.

Было где-то между двумя и тремя. Большинство ресторанов закрылось, бары подумывали о закрытии, а бары, маскирующиеся под публичные дома, уже отчаялись заманить в свои порталы пьяных туристов. Мы втянулись в поток, поднимающийся к Акрополю, наверное, решив, что сверху будет проще увидеть погоню. Но никто не появился, и мы немного посидели перед Акрополем, держась за руки. Потом спустились вниз, приобрели пару бутылок пива и снова вернулись на наш наблюдательный пункт. Перед рассветом Чери задремала, положив голову мне на колени, и какую-то долю секунды я ощущал, что на меня, должно быть, смотрят боги.

Когда она проснулась, мы побрели вниз, мимо восстановленной Агоры и Тезеона к блошиному рынку Монастирики и станции метро. Оттуда сели на поезд к Пирею. Сэмми, сообщила Чери, был страстным и пылким, а также ревнивым и жестоким. Я сказал ей, что еду на острова, так почему бы ей не присоединиться? Круто, ответила она.

Покупка билета в Пирее оказалась чрезвычайно сложной задачей. Она отняла целую вечность, и в результате мы понятия не имели, что за билеты и на какую лодку купили, а также – откуда эта лодка отходит. С другой стороны, билеты стоили очень дешево. Поэтому пришлось потратить некоторое время на расспросы каждого встречного, не знает ли он, откуда отходит лодка на Парос, и в результате Чери встретила соотечественницу-австралийку, напоминавшую человека, у которого за плечами подъем на Эверест в шортах и пересечение Атлантики на доске для серфинга. Она указала нам правильное, как мы надеялись, направление. А потом мы стали ждать.

И ждать. К десяти утра стало жарко, а лодка так и не появилась. По толпе ожидающих циркулировали разные слухи, но только в одиннадцать вышел какой-то человек в униформе и сообщил, что у них проблема.

– Возвращайтесь к трем.

Тогда мы засели в тихой кафешке рядом с доками. Целый час пытались поддерживать беседу, однако ожидание убавило из нашего настроения свежести, и каждый погрузился в собственные думы. Начала сказываться усталость. Мы решили немного поспать по очереди. И продолжили ждать в задымленном парке, где Чери дремала, а я читал Дика Фрэнсиса [68], приобретенного в портовом книжном киоске.

К трем часам мы все вернулись на пристань. Примерно через час снова вылез парень в униформе и велел прийти к восьми. К семи я закончил Дика Фрэнсиса, а Чери начала огорчаться. Она позвонила Роуз и узнала, что Сэмми шатается около квартиры и угрожает всевозможными расправами. Роуз собиралась пару дней пожить у друзей, и ее сложившаяся ситуация отнюдь не радовала.