Мария Тумова - Обнаженные души

– Прости, – сказал он тихо и раздосадованно, – Я доставляю слишком много хлопот.

– Вздор.

Она помогла ему добраться до постели.

– Это хорошо, что на свете есть такие люди, как ты, Соланж, – с облегчением и благодарностью сказал Сесар.

Невольный румянец бросился к ее щекам.

– Я совсем не такая.

Он задумчиво улыбнулся.

– Непонятно, почему некоторым людям хочется казаться хуже или обыкновеннее, чем они есть на самом деле.

– Ты меня не понял, – ответила она. – Просто…

Было тихо, уже почти темно, и на улице начинали потрескивать кузнечики.

– Я когда-то нехорошо поступила. Очень нехорошо, – сердце Соланж защемило от воспоминаний.

– Я не верю.

– Напрасно.

– Я не ангел, Сесар, – тихо произнесла она.

– Нет, не ангел. Просто хороший человек.

– Он почти не может ходить, хотя ему уже значительно лучше, – Соланж сидела за столом в конспиративной квартире.

Напротив нее – Ксавье и Ева, Венсан расхаживал по комнате.

– Это плохо, – сказал он, остановившись. – Я бы предпочел отправить его подальше от города, к макисам. И как можно скорее.

– У нас в доме он в безопасности, ты же сам говорил.

– Да, но выбраться из Орийака с каждым днем становится все сложнее.

Венсан, помолчав, прошел в комнату и вернулся оттуда, держа в руках пистолет.

– Зачем это? – Соланж встрепенулась.

Обычно они брали оружие только на задания или перед очередной тренировкой на полигоне.

– У вас должно быть оружие. Отдай его Сесару. На всякий случай.

Она спрятала пистолет под декоративную вазу в саду. Так попросил Сесар. А после вновь вернулась к нему. Соланж зажгла несколько свечей и поставила на стол бутылку вина и два бокала. Он удивленно посмотрел на нее. Это было непривычной роскошью, особенно сейчас.

– У меня сегодня день рождения, – смущенно улыбнулась Соланж.

Сесар пододвинулся к столу и откупорил бутылку.

– Что ж, тогда выпьем за тебя. Сколько же тебе лет?

– Уже 21.

Легкая улыбка скользнула по его лицу.

– Уже… Мне жаль, что твой 21-й день рождения тебе приходится проводить именно так.

Она качнула головой, и легкая светлая прядь упала на ее лицо. Он придвинулся, убирая локон, и рука его на миг задержалась на ее щеке, но Сесар сразу же отстранился.

Взгляды их встретились, повисла неловкая пауза.

– Почему? – тихо спросила она.

– Ты нежная прекрасная девушка. Мне кажется, дотронувшись до тебя, я задену твою наивность, твою чистоту. Я не хочу и не могу себе этого позволить. Это неправильно. Мы оба потом пожалеем.

Соланж опустила голову в ладони.

– Может, никакого потом и не будет. Может, этот день рождения станет для меня последним.

Она посмотрела на него. Странно, пронзительно, отчаянно.

– Я очень хочу жить, Сесар. Я хотела бы пережить войну, идти дальше, но я не вижу пути. Я уже не верю, что там, за горизонтом, нас что-то ждет. И мне порой так страшно. Мучительно страшно.

Он протянул руку и на мгновение сжал ее ладонь в своей.

– Как только мне станет легче, я вернусь к нашей борьбе. И все будет по-прежнему.

Вот и настал момент сказать правду.

– Ты не вернешься. По-прежнему не будет.

– Как? – Сесар был потрясен.

– Тебя разыскивают. Я не хотела говорить… Венсан считает, что тебе нужно уйти в подполье, к макисам, к Ловалю.

– Значит, мне придется вас покинуть?

– Навсегда, – она кивнула, глядя ему в глаза.

Это было больно. Отчего-то неотчетливо и странно. Будто оба теряли то, что не успели обрести.

На стене безмолвно играло отражение пламени свечей, теплой тенью отражаясь в глубине его зрачков. Хотелось, чтобы этот миг длился вечно, и казалось, что для этой вечности жизнь была слишком коротка.

Легкая, но уверенная улыбка сорвалась с губ Сесара.

– Помнишь, ты сказала, что когда-нибудь мы встретимся и вспомним о том, что было?

– Ты запомнил мои слова?

– Я поверил в них. Я хочу верить.

Слезы уже блестели в ее глазах маленькими прозрачными капельками, в которых плясали огненные язычки.

– Думаешь, у нас есть шанс?

Соланж вернулась к себе совсем поздно. Странные смешанные чувства переполняли ее. Хотелось позабыть обо всем на свете. Об этом тихом, почти одиноком доме, о сломленном отце, о войне и об опасности, которая подстерегала их на каждом шагу. Хотя она привыкла жить среди смерти, страха и крови, ей так хотелось тепла и надежды.

В гостиной горел свет. Отец молча, не меняя позы, бесцельно сидел в кресле у камина. Показалось, что он ее и не заметил. Но Варенкур неожиданно окликнул дочь. Соланж вздрогнула, словно ее позвал какой-то призрак из прошлого. Тот же голос звучал в том же доме, но столько воды утекло с тех пор. Он уже не был прежним человеком.