Мария Тумова - Обнаженные души

Венсан, Ловаль и Сесар быстро направились за угол. Джозеф увидел их первым и побледнел, его испугала их решимость. Заметив, как он изменился в лице, полицейский резко обернулся и потянулся за пистолетом. Но не успел. Уже через мгновение Сесар спустил курок. Соланж вскрикнула. Ксавье и Ева подошли к ней. Полицейский упал замертво.

Наступила оглушительная тишина. Медленно, но уверенно Сесар перевел дуло пистолета на Бенина. Тот побледнел еще больше.

– Простите меня, – пролепетал он жалобно. – Я сам не знаю, что делаю. Я… я запутался… я… Пощадите меня… Венсан.

Еще полдня назад он проклинал Кара, цепляясь за неприязнь к богатому удачливому молодому человеку, как за ниточку, позволяющую предать и спастись. Теперь же он молил его о пощаде и о прощении.

– Простите меня! Простите. Не убивайте, я умоляю, – подступили слезы. – Венсан, я ошибся, прости. Просто дай мне уйти. Клянусь, никто ничего от меня не узнает.

Кара дрогнул. Убить безоружного, молящего о пощаде – это было слишком. Он положил ладонь на дуло пистолета в вытянутой руке Сесара и опустил его. Впрочем, Сесар не сопротивлялся.

Ксавье рванул в сторону Бенина так быстро, что его никто и не успел бы остановить. Молниеносно подхватив обрубок трубы у стены дома, он в два шага подскочил к Бенину и яростно начал наносить удар за ударом.

Джозеф вскрикнул от неожиданной боли, постарался ухватиться рукой за трубу и отвести очередной удар, но Ксавье изо всех сил ударил его так, что распорол одежду и живот. Бенин со стоном рухнул на колени. Но и это не охладило обезумевшего мальчика.

– Остановите его! Чего же вы стоите?! – закричала Соланж.

После очередного удара из раны хлынула кровь. Даже Еву передернуло.

Венсан и Сесар вышли из состояния оцепенения и, схватив Ксавье за плечи, оттащили его. Сесар с трудом выхватил трубу из рук мальчика и отбросил в сторону. Ксавье отбивался, но Сесар был сильнее.

Оставив мальчика в крепких руках Моралеса, к которому на помощь подоспел Ловаль, Венсан медленно приблизился к Джозефу и взял его кисть в руку.

– Пульса нет, – сказал он коротко через минуту.

Еще минуту все молчали, даже Ксавье затих. Соланж покрылась мурашками, в горле встал ком, и вся она будто сжалась.

– Этого не может быть… – она отчаянно замотала головой. – Нет… – Соланж резко развернулась и устремилась прочь.

Никто не пытался ее остановить. Все были скованы ужасом. А Соланж бежала от увиденного так, будто бежала от содеянного. Ведь она была рядом и невольно чувствовала, что они все были повинны в этом убийстве. Бежала, стремительно удаляясь все дальше и дальше от того, к чему решила никогда не возвращаться.

Соланж медленно брела по грязной брусчатой дороге. Дома вокруг были обшарпаны и обвешаны листовками, частично содранными и новыми.

Город больше не казался уютным и спокойным. Все светлое растворилось в воспоминаниях.

«Нет фашизму! Нет национализму! Оккупанты, прочь!»

На глаза ей попались слова листовок, и невольный вопрос закрался в голову. Можно ли по печатным буквам узнать почерк?

К стене подбежал человек в военной форме, сорвал листовку, скомкал ее и спрятал в карман.

Старое неприятное чувство вновь проснулось в ней.

Чувство, что она была в стороне, стремясь сохранить свои руки незапятнанными.

Лгала себе, будто не могла ничего предпринять, чтобы приостановить эту сходящую лавину насилия. Соланж считала это трусостью, а трусость преступлением.

Молчать, когда все в ней говорит. Бездействовать, когда все вокруг требует действий.

Она приблизилась к стенам завода отца и остановилась. Оставалось сделать всего один шаг.

В эту минуту центральные ворота открылись, и Соланж узнала Анри, управляющего делами Варенкура. Он грубо вытолкнул кого-то.

– Пошел вон! И чтобы больше не появлялся здесь.

После чего обернулся в сторону реденькой группы людей, высыпавшей из цехов.

– Услышу что-то подобное от остальных – простым увольнением не отделаетесь! Глазом моргнуть не успеете, как окажетесь в руках СС.

Она опустила голову, вздохнув. Вполне в духе ее отца. Если до этого у нее были какие-то сомнения, то в этот момент они окончательно рассеялись.

Анри ушел, а ворота остались открытыми. Соланж медленно вошла во дворик, оглядывая толпу. Рабочие, нахмурившись, расходились по цехам. Того, кого она искала, среди них не было.

Неожиданно ее окликнул чей-то голос. Она обернулась.