Людмила Уварова - Лики времени

Еще стоя в саду, закричала:

— Мамочка, прости, опоздала, задержалась в суде…

— Ты что, уже под судом и следствием? — спросила приятельница Ады, бесцветная особа с кислым выражением лица, кривя рот, словно проглотила что-то неудобоваримое.

— Да нет, я прохожу в суде преддипломную практику, — ответила Светлана.

Подбежала к матери, обняла ее.

— Поздравляю, малыш мой дорогой…

Ада, сильно похудевшая, приступы болей в печени не переставали донимать ее, бледно усмехнулась.

— С чем поздравляешь, Свет? На год старше стала…

— Для меня ты вечно молодая, — шепнула Светлана. Села рядом с отцом, сказала ему:

— Поздравляю тебя с маминым днем рожденья…

Ольга сидела напротив. От нее не ускользнул взгляд Готовцева, брошенный на дочь, ласковый, слегка озабоченный, он явно нервничал, пока ее не было, и только сейчас, как показалось Ольге, успокоился. Да, в дочери вся загвоздка, дочь он любит и не скрывает того, что любит ее. Нелегко будет отлучить его от этой любви, так же, наверное, как отлучать грудного младенца от материнской груди…

Они стали близки еще прошлым летом, в Риге, в тот вечер, когда сидели вдвоем в ресторане. Он неожиданно признался:

— На меня иногда находит тяжелая депрессия, не знаю, куда от нее деваться…

Ольга удивилась:

— Вот уж никогда не сказала бы, а в чем тут дело? Почему? Казалось бы, все у вас в порядке, вы популярны, работаете отлично, все вас знают, дома у вас тоже все хорошо, любящая и любимая жена, дочка, которую, по-моему, вы обожаете, чего еще надобно?

Он снял очки, протер их платком.

— Вы правы, все так, как вы говорите, и все же чего-то не хватает, а чего, и сам не пойму. Вдруг навалится иногда эта самая депрессия, ее называют на острове Гаити — обезьяна всех болезней…

Ольга задумчиво проговорила:

— Какой вы счастливый, Валерий Алексеевич! Вы столько ездили, столько всего повидали!

— Счастливый? — он пожал плечами. — Не знаю, может быть и так, тогда почему же со мною бывает такое? Почему наваливается жгучая тоска?

Ольга бегло, как бы походя погладила его руку, лежавшую на столе.

— И это пройдет…

На эстраде вновь появился оркестр, музыканты тихо переговаривались друг с другом, рыжеволосая певица, одетая уже совсем по-другому, в яркое, цвета морской волны, сильно открытое платье, рыжие волосы забраны высоко кверху и подхвачены иссиня-голубой лентой, взяла в руки микрофон, начала неожиданно тихо, проникновенно:

Чуть позади певицы встал гитарист, слегка подергивая струны, зазвучал приглушенный саксофон.

Негромко пропела Ольга, глянула на Готовцева, его глаза серьезно, почти сумрачно смотрели на нее.

Он приподнял свой бокал, так и не выпитый до конца.

— За что выпьем?

Ольга неожиданно рассмеялась.

— Мы с вами большие пьяницы, за весь вечер не можем одолеть и двух бокалов легкого вина!

— Что это значит? — спросил он.

— Значит то, что и в этом мы тоже схожи, не любим пить.

— Схожи? — он повторил еще раз. — А это хорошо или плохо?

— Хорошо, — твердо ответила Ольга. — Это очень хорошо, поверьте мне!

— Верю, — сказал он. — Знаете, в молодости я отличался доверчивостью, может быть, даже крайней, ненужной, наверняка лишней, но ничего не мог с собой поделать. Всегда всему верил. Начиная от прогнозов погоды и кончая небрежно брошенными словами: — Подождите, он придет через пять минут…

— Кто, он? — перебила Ольга.

— Ну, кто бы ни был, я, к примеру, звоню, говорят, подождите пять минут, позвоните через пять минут, представляете, ровно через пять минут звоню и страшно удивляюсь, если того, кто мне нужен, еще нет. Мне же сказали, через пять минут, и вот прошло пять минут, а его все нет… Правда, с годами это прошло, теперь я уже редко кому доверяю.

«Что за наивность, — подумала Ольга. — Вот уж никогда бы не сказала!»

Если бы они не сидели на людях, в ресторане, она бы не выдержала, поцеловала бы Готовцева. До того стало внезапно жаль его, в чем-то наивного и беспомощного. Как все-таки обманчива внешность! Разве можно было бы предположить, глядя на это строгое, даже несколько сумрачное лицо, что он доверчив, незащищен, наивен просто до смешного…

— Я бы хотела, чтобы мне вы верили, — сказала Ольга. — Я вас никогда не подведу!

— Верю, — просто сказал он. — Вам верю и надеюсь, что на этот раз не ошибусь.