Людмила Уварова - Лики времени

— Что это значит? — спросила Светлана.

— Это значит потерять бодрость духа, стойкость, мужество, волю к победе, способность бороться, одним словом, он все потерял. И звери почуяли это, ведь звери очень умные, все понимают, они почувствовали, что дрессировщик потерял кураж, и разорвали его.

— Разорвали? — воскликнула Светлана.

— Да, на куски. Вдруг поняли: нет больше куража…

Светлана передернула плечами.

— Боже мой, какой ужас! Ведь они слушались его и любили?

— Слушались и, надо думать, любили, — согласилась Таисия Гарри.

— Это были львы?

— Нет, тигры и барсы. Они коварнее львов. Львы намного деликатнее.

Как ни была Светлана ошеломлена рассказом Таисии Гарри, однако слова о деликатности львов не могли не вызвать улыбку. Но Таисия с жаром продолжала:

— Уверяю тебя, девочка, львы деликатней и чистосердечней! Мой дед дрессировал и тех и других, он, помню, говорил: лучше иметь дело с десятком львов, чем с одним тигром или барсом. Вот уж, в самом деле, звери без стыда и совести…

Таисия вышла из электрички раньше Светланы. На прощанье протянула ей руку, бренчавшую браслетами.

— Помни, девочка, никогда не теряй кураж, поняла?..

Приехав к тете Паше, Светлана рассказала ей об интересной встрече, о том, что рассказала ей циркачка.

— А что, — заметила тетя Паша, — правильно она сказала, и тебе бы теперь в самую пору и послушаться. Потому как, думаешь, не вижу, что страдаешь?

— Нисколько я не страдаю, — сердито сказала Светлана.

Тетя Паша махнула рукой:

— Как же, так я тебе и поверила! Но что было, то было, а кураж не теряй, не след его терять, это я тоже так соображаю.

Между тем Славик вызвал свою маму, она немедленно прибыла из Калязина, заплаканная, жалкая, в нелепой шляпке на сухонькой голове, на руках нитяные, самодельные перчатки.

— Света, дорогая, что случилось? Почему ты так обидела моего бедного мальчика? Он же места себе не находит…

— Мы слишком разные, — отвечала Светлана. — Мы не можем быть вместе…

Она бросилась искать помощи у родителей Светланы:

— Что же это такое? Неужели наши дети разошлись навсегда?

Отец Светланы молчал, мать сказала:

— Пусть сама Светлана решает, как ей быть…

В глубине души Ада была довольна: Славик был ей давно уже не по душе.

— Но он же такой хороший, — взывала к Аде сватья. — Он не пьет, не изменяет, не шляется, любит Светлану…

Ей так и не удалось уговорить ни Светлану, ни ее мать. И она уехала к себе в Калязин, а Светлана, встречаясь в институте со Славиком, равнодушно кивала ему:

— Привет…

Он отвечал ей так же походя:

— Привет…

Светлана не притворялась. Со временем все отболело, все пришло в норму. И она уже могла спокойно встретиться с бывшим своим мужем, даже перекинуться с ним несколькими словами. А матери сказала:

— Я теперь долго не выйду замуж…

— Почему? — спросила мать.

— Потому что хорошее дело браком не назовут, — ответила Светлана. — И потом, сама знаешь, как трудно найти человека по себе.

— А возьми нас с папой, разве мы не счастливая пара? — спросила мать.

— Вы — да, счастливая, — согласилась Светлана. — Но вы — это одна такая пара на миллион, а может, и на десять миллионов!

Светлана любила родителей. Отца уважала за его ум, за интеллект, за разносторонние знания, считалась с его мнением, гордилась им. А мама иногда представлялась ей маленькой, неразумной, даже моложе ее самой, словно бы младшей сестренкой, которую следует опекать и следить за ней, чтобы чего не натворила. Мама была натурой увлекающейся, доверчивой, сама о себе говорила:

— Наверное, я никогда не перестану топить дровами улицу…

— Что это значит? — спрашивала Светлана.

— Влюбляться в людей, и снова ошибаться, и опять влюбляться…

Светлане казалось, мама повторяет чьи-то сказанные о ней слова, может быть даже папины. Но то была чистая правда, маму окружали подчас люди, недостойные ее пальца, с которыми не след бы общаться и дружить…

Новая знакомая мамы, Ольга Петровна Всеволожская, сразу же не понравилась Светлане. В ней безошибочно ощущалась та же фальшь, та же деланность, что и в Славике, Ольга Петровна была любезна, весела, открыта, даже обаятельна, а Светлане чудилась за всем этим постоянная, хорошо обдуманная, рассчитанная до последнего слова игра.

— Да что ты, — уверяла Ада Ефимовна дочку. — Ольга — чудная женщина, просто прелесть!

— Не нахожу, — коротко отвечала Светлана.

Когда Ада выписалась из больницы, она пригласила Ольгу к себе на дачу.